Арчи не знал, что ответить. Тёмное подвальное помещение никак не походило на тюрьму. Да и странный человек не был заключённым – курил же. И сказал про какое-то благо.
– Мои родители?
– Твои родители? Ах да, родители. Они, наверное, думают, что тебя похитили. И правильно тогда думают.
Арчи мотнул головой от непонимания. На соседнем матраце застонала, просыпаясь, Берта.
– Вы нас похитили?
– Ага, мальчик. Я не из твоей страны.
Либо учебная тревога продолжается, либо…
– Значит так. Твоя подружка сейчас оклемается, вы попьёте вот этого молочка, мы прыгнем в машину и поедем к границе. Поверь мне, что в этой стране тебе ничего не светит. Так что в твоих интересах четко выполнять всё, что я скажу, даже если прикажу сигануть в пропасть. Усёк?
– П-почему?
– Потому что ты талант, мальчик. Твоё родное государство охотится на таких, как ты. Объявляет дефективными и потом гнобит в застенках. Нет, мальчик, – человек усмехнулся, разглядывая лицо Арчи, – не убивает. Это всё сказки. Вы хоть и дефекты, но очень ценные, чтобы вами жертвовать. Ты знаешь свой секрет?
– Н-нет.
– Ну и ладно. Потом поймёшь, что к чему. В моей стране дефектам дают жить свободно. Понял? Так что выбирай – или на каторгу, ишачить на родину, или со мной, в светлое будущее.
Потрёпанный жук мчался по шоссе к пограничному городку.
Арчи с Бертой притихли на задних сидениях, все ещё борясь с последствиями снотворного. И за время в пути Арчи свыкся с мыслью, что их действительно похитили с целью вывоза в другое государство. И физрук оказался вовсе не физруком, а иностранным агентом, охотящимся на дефектов. Зачем они нужны этим чёртовым иностранцам, Арчи пока не уяснил и в лживые рассказы о каких-то способностях верить не хотелось. Любой дурак знает, что люди с отклонениями – угроза нации. Да, они тоже хотят жить, но сегодня дай им палец, а завтра откусят руку. Фогель всё давно и доступно изложил в «Великой Борьбе».
А Берта не проронила ни слова с тех пор как очнулась. Выслушала проповедь шпиона, мрачно кивнула и замкнулась. Арчи тактично не лез с расспросами, понимая, что у одноклассницы тоже есть тайна. Неужели слабовидящая? Или другой дефект?
Но какая-то мальчишеская радость, что Берта рядом, придавала Арчи силы. С отливом горечи, правда, – когда он ещё увидит мать с отцом? И увидит ли вообще. Даже бежать от диверсанта нет смысла – встретив с распростёртыми объятиями, родина разберётся в произошедшем и быстренько его отбракует.
Густые леса Шварцвальда сменились холмистыми полями.
Поначалу Арчи видел только убранную отдыхающую землю, на которой перед самыми холодами пробивалась глупая зелень. Но желтеющие кроны деревьев вдруг снова заслонили обзор, и в просветах были видны те же поля, обнесенные колючей проволокой высотой в два человеческих роста.
– Ты знаешь, мальчик, кто работает на этих полях? – человек обратился к нему чуть ли не впервые за всё время в дороге. Как он узнал, что Арчи что-то увидел?
– Нет.
– Такие же, как ты и твоя подружка.
– Дефективные?
– Э-э, таланты. Мы называем вас талантами. Но на этих полях трудятся и дефективные, по-вашему. Не все люди с пороками действительно таланты. Твоё государство убивает сразу двух зайцев – и с дефектами борется, и талантов заодно на ранних стадиях развития выявляет. И те, и другие потом просто ишачат. Умница ваш Фогель.
– А зачем вы нас… спасаете?
– Хех, брат. Большая сила в вас. О простом человеке никто обычно не заботится. А обездоленных всегда так почётно спасать. Забавно, правда?
Арчи промолчал.
Человек резко затормозил. Берта вскрикнула. Арчи сначала не понял, что случилось, потому что врезался в переднее кресло. Не надо развешивать уши.
– Попали.
Человек снова вдавил педаль газа, и слабосильный жук заревел от недовольства.
Арчи чуть не повалился на Берту, чтобы быть ближе к ее окну.