– Разве это возможно? – заволновалась Катя. – Ты же, Тима, говорил, что способ совершенно безопасный.
– Я и сейчас это повторю, – возразил Тима. – Ведь не я, а он сомневается. – Тима кивнул в сторону Виктора.
Тот снова повернулся ко всем спиной, делая вид, что рассматривает механизмы.
– Ой, ребята, – вдруг жалобно сказала Катя, – мне стало так страшно, так страшно!..
– Ах, вот как! – возмутился Тима. – То уговаривала, уговаривала, чуть не плакала, так хотела «необыкновенного»! Вы оба, – Тима жестом руки объединил Катю и Виктора, – кричали об этом целый час, а теперь на попятную? Ну ты – девчонка. Ладно, девчонки всегда смелы на словах, а чуть до дела – так в кусты! А он? Этот важный Виктор, самоуверенный хвастун!..
– Ну-ну, потише! Думай, что говоришь…
– И думать нечего! Тоже ещё мужчиной называется! Ладно, я вас не уговариваю. Я лично не боюсь – я уверен, что всё будет в порядке, и не потому отказывался. Но раз уж вы побледнели при виде простых кнопок – куда уж вам дальше идти! Давайте-ка я покажу вам, как тут всё делается, и айда домой!
Виктор молчал. В душе у него происходила жестокая борьба. Справедливость Тиминых слов глубоко задела его самолюбие. Как, этот мальчишка, моложе его на год, упрекает его, Виктора, в трусости? Тогда как трусость здесь совсем ни при чём. Надо это понимать! Просто нельзя же из-за глупого хвастовства рисковать чуть ли не жизнью!
Катя совершенно растерялась. Жажда необыкновенного вдруг сразу потускнела. «Оказывается, это совсем не так просто, как в книжках написано, – подумала она. – Папа мне всегда об этом твердил, а я не слушала…»
Только Ван оставался спокойным.
Между тем Тима деловито взял книгу и вазу с белыми лилиями («Кто их принёс?» – мелькнуло у него в голове) и поставил всё это на большую чёрную блестящую плиту, похожую на мраморную. Чёрная плита была врезана в пол под окном, через которое заглядывал высокий клён. В стене, под подоконником, был вделан блестящий полудиск, как бы опирающийся на плиту. Если приглядеться, то посередине полудиска, в том месте, где он соприкасался с плитой, было крошечное отверстие. В него упиралась тончайшая серебряная нить, ярко выделявшаяся на чёрном фоне плиты.
Вдоль стен лаборатории стояли высокие прямоугольные шкафы серебристого цвета. Это были аппараты.
Тима подошёл к пульту управления. Трое молча следили за каждым его движением. Он нажал большую красную кнопку, потом перешёл к другому аппарату. Три пары глаз последовали за ним. Тима уверенно повернул какую-то ручку, затем одну за другой стал нажимать кнопки. Пульт ожил. Вспыхнули разноцветные лампочки – красные, синие, зелёные, жёлтые, – задвигались стрелки измерительных приборов: издалека доносился равномерный гул мощных трансформаторов.
– Ну, смотрите на эту плиту, – нарочито спокойно сказал Тима. – Вернее, на вазу и на книгу.
Три пары глаз устремились на плиту.
Смотрели долго, почему-то стараясь не моргать. Потом надоело смотреть. На плите ничего не происходило. Ваза с цветами оставалась такой же, как была, книга тоже.
– Ну, – прервал молчание Виктор, – не знаю, как вы, а я ничего не замечаю!
– И я!
– И я! – отозвались по очереди Катя и Ван.
– Не так скоро, – усмехнулся Тима. – Подождите.
– Ждём, – согласился Виктор.
Он хотел было сделать ироническое замечание насчёт барона Мюнхаузена, но воздержался.
Так прошло минут тридцать – сорок.
Наконец ваза с цветами и книга стали понемногу уменьшаться. Катя даже протёрла глаза: уж не кажется ли ей это, не обман ли это зрения. Но, когда предметы уменьшились в десять раз, тут уж не оставалось сомнений.
Тима подскочил к пульту управления и выключил аппарат.
– Пожалуйста, – сказал он с напускным равнодушием, – можете взять в руки эти штучки.
Катя первая подошла к чёрной плите и осторожно, точно боясь обжечься, взяла двумя пальцами вазу, ставшую совсем крошечной.
– Не пролей воду! – засмеялся Тима. Виктор поднял книгу и, перелистывая страницы, пытался прочитать, что на них написано.
– Пожалуй, не прочтешь без микроскопа… – пробормотал он. Весь вид его говорил о крайнем изумлении, которое он и не пытался скрыть. – Ну, а теперь попробуй обратным ходом! – попросил он.
– Обратным ходом, говоришь? – отозвался Тима. – Пожалуйста. Ставьте вещички на место, на изоляционную плиту – так она называется, к вашему сведению.