Родину пришлось согласиться, что да, не могут сообразить.
Евдокия Тихоновна отмахнулась от пчелы, прилетевшей к меду, и закрыла туесок деревянной крышкой.
— А знаешь, добрый молодец, пожалуй, я твоему горю пособлю.
Родик кисло поморщился, давая понять, что это не тема для шуток. Тут телеселектор предупреждающе пощелкал, и Евдокия Тихоновна заторопилась.
— Время выходит, — сказала она, — сейчас мою программу прикроют. Ты вот что, Родька… я завтра к вам прилечу.
Родик не успел ответить, как изображение исчезло — автомат-ретранслятор переключился на другого абонента.
Гелий Биотопович расстроенно несколько раз прошел по кабинету. Ковер из светло-коричневого дванафтнлтриплона мягко глушил шаги и упруго поддавал вверх под пенолитовую подошву ботинка.
За окном прошелестел городской аэробус, его полосатая туша на миг закрыла окно из поляризованного стекла.
— Подумать только, какие автоматы осваивали. А тут БТР… чепуха какая-то. Двадцать вторая модель псу под хвост…
Гелий Биотопович любил старинные выражения.
Он прошел в угол к автобару. Полочка тут же опустилась, и приятный женский голос участливо спросил:
— Что будем пить?
Гелий Биотопович поморщился — фамильярность ему не нравилась всегда, а тут еще автомат, и так разговаривает…
И все эти мальчишки-конструкторы уговорили — новая форма обращения!
— Апельсиновый! — буркнул Гелий Биотопович.
На полочку выдвинулся стаканчик. Гелий Биотопович выпил и бросил стаканчик в утилизатор.
В эго время дверь приоткрылась, в кабинет вошла Эврика. Гелий Биотопович вопросительно поднял брови. Эврика показала пальчиком:
— К вам…
Евдокия Тихоновна была женщина видная. Одетая в просторный КСТ (костюм специальный таежный) и такие же СПБ (сапоги полуболотные), она выглядела весьма внушительно. Гелий Биотопович не сразу разглядел Родика за ее спиной.
Родик представил свою родственницу.
Гелий Биотопович показал на кресло.
В руках Евдокии Тихоновны была сумка — весьма занятная сумка, Гелий Биотопович невольно обратил на нее внимание — никогда он не встречал такой оригинальной пластмассы (сумка была из бересты).
Евдокия Тихоновна вынула из сумки что-то тяжелое и с маху поставила на стол.
— Вот, — сказала она.
— Что это?
— Утюг.
— БТР, — подсказал Родик.
— Ах, вот как…
Гелии Биотопович пригляделся. Все очень просто — литая ладьеобразная плитка — похоже, чугунная, сверху ручка полукольцом, нехитрый узор из крестиков по периметру. И все.
— Старинная вещь? — спросил вежливо Гелий Биотопович.