— Ваше печенье, — сказала она Ненашеву. — Забыли у меня. Хлеб взяли, а печенье забыли.
— Ах, да! Вот растяпа! Право, не стоило беспокоиться.
— Какое же беспокойство, занесла по пути.
— Все равно, спасибо за заботу. Что бы я тут делал без вас?
Ненашев улыбался прозрачно. Я дожидался подходящего момента, чтобы уйти.
— Кому-то нужно о вас заботиться, — кокетничала Санечка. — Мужчина одинокий, занятый вечно, когда ему о себе подумать. Корова еще, возни сколько с ней: поить, кормить. Убирать опять же. Хорошо хоть доярку нашли. Не понимаю только, чего вы Машку дома держите?
— Куда же я ее?
— Выгоняли бы утром. Вместе со всеми коровами, в стадо.
— Отвыкла она у меня от коровьего общества.
— Привыкнет.
— Смотреть за ней нужно. Она у меня особенная.
— Ничего, пастух присмотрит. В стаде ей даже лучше будет.
— Чем же лучше?
— Так уж не понимаете… Теленочек у вас будет.
— Теленочек?.. — Ненашев вдруг перестал улыбаться. — Хм, теленочек…
Аналитическое устройство в голове Ненашева работало быстрее моего. Он посмотрел на меня задумчиво.
— А ведь это идея, — сказал он.
Я ничего не успел сказать.
— Н-ну! — услыхали мы рядом.
Машка выбралась из своего сарайчика — она сама могла открывать дверь. Вероятно, она слышала и поняла разговор и сейчас стояла перед нами, выставив вперед рога.
— Ах! — Санечка спряталась за Ненашева.
— Ты чего, Машка? — спросил Ненашев.
— Н-ну! — и Машка замотала головой.
— Не хочет идти в стадо, — улыбнулся Ненашев.
Даже если бы он говорил серьезно, Санечка все равно не догадалась бы ни о чем.
— Боюсь я ее, — сказала Санечка.
— Иди к себе Машка, — приказал Ненашев.
Он легонько шлепнул ее. Машка упрямо мотнула головой.
— Это что такое? Пошла прочь!
Он размахнулся и на этот раз ударил бы сильно, но я успел удержать его руку. Машка моргнула растерянно. Потом медленно повернулась, неуклюже, по-коровьи — заходя передними ногами и переступая задними — понуро побрела в свой сарайчик. В дверях оглянулась — она еще надеялась па сочувствие.