— Хм… Ты что? — стряхивая сон, спросил Васенков.
— Напугал меня. Говорил что-то во сне.
— Говорил… Что говорил?
— Не поняла. Будто звал кого-то.
Васенков сильно потер лицо. Внимательно осмотрел потолок. Он сам не знал, зачем ему понадобился потолок. Потом повернулся к Ане.
— Приснилось что-то… А ты чего поднялась? Рано еще, спи… жена.
Он запнулся на непривычном пока слове.
— Я уже выспалась. Я так полежу.
Аня свернулась клубочком у него под боком. В комнате было тепло и тихо. Далеко на проспекте прогудела машина. Забормотало радио на кухне, передавая последние известия. Васенков прислушался. Протянул руку, включил самодельный транзистор на тумбочке у кровати.
— …совершила мягкую посадку на Венеру… — сказал приемник, хрипнул и замолк.
— Вот, черт!
Васенков взял транзистор в руки, нетерпеливо постучал по нему пальцами.
— …при спуске станция передала сведения… давление… кислорода… углекислоты… температура…
Не выпуская приемника из рук и временами поколачивая его, Васенков и Аня дослушали сообщение.
— Значит, необитаемая, — сказала Аня.
— Выходит, так…
— Жаль. Мечту жаль… А может, все же кто-нибудь живет там, а?
— Органической жизни, как видно, нет. Температура высокая. Можно в порядке фантазии предположить существование разумной жизни на другой основе. Не углеводородный белковый, а, скажем, кремниевый мир.
— Кремниевый?.. Это вроде как каменный?
— Да, вроде.
Аня повозилась возле плеча Васенкова.
— Вот бы тебе такую… кремниевую жену.
— Что ты! — сказал Васенков. — Ну зачем мне кремниевую.
И он поцеловал ее теплую и румяную щеку.
13
Теперь Верховный Сумматор кормил рыб сам.
Бросив последние крошки, он отряхнул руки. Заложил их за спину. Долго стоял поникший и бездумный. Смотрел, как плавают в аквариуме разноцветные рыбы, тычутся в прозрачные стенки уродливыми носами.
…Рыбы, милые рыбы,
Из чужого холодного мира…
То, чего он боялся, свершилось.