Суан и друзья его одних с ним лет, встречаясь, часто говорили друг другу: «Хо Ши Мин и другие наши руководители всегда отмечают, что народ наш — героический народ. Но мы не всегда осознаем до конца все значение этих слов!»
И когда Суан видел, как эти юноши, похожие на только что распустившиеся цветы, впервые попав под огонь, стоят насмерть, ему казалось, будто перед глазами его встают те, кого смерть скосила в пути, кто отдал до капли свою кровь за революцию, за отечество. И Суан говорил им: «Будьте спокойны, товарищи! Ничто не пропало даром — ни одна ваша мысль, ни один ваш шаг, ни одно движение вашего сердца!.. Вы не зря шли в рост на пулеметы, не зря умирали в одиночестве под пытками… Все самое прекрасное, самое возвышенное и дорогое, чем бились сердца тысяч и тысяч солдат и подпольщиков, не только сохранилось нетленным, но расцвело с новой силой в сердцах сыновей и дочерей — наших сегодняшних двадцатилетних…»
— Готовность номер два!.. Расчетам можно уйти в укрытия!..
На позиции роты неожиданно пришла тишина. И тогда из-за брустверов орудийных гнезд, из ходов сообщения высыпали солдаты. Весело переговариваясь и утирая пот, они торопились к землянкам.
Суан вытащил мокрый платок и вытер лоб.
— Товарищ комиссар, не зайдете к нам отдохнуть?
Слыша, как солдаты наперебой его приглашают, Суан снял шлем и, пригнувшись, вошел в одну из землянок. Парень с оспинками на лице уселся за спиной комиссара и принялся обмахивать его веером. Лай, командир расчета, налил гостю чаю.
Суан, конечно, не помнил по именам всех солдат. В этом расчете он знал только Лая и еще одного парня по имени Бинь, которого все называли «крупнейшим ротным писателем». Бинь преподавал раньше литературу в школе, в армии он служил уже около года.
— Ну как, — спросил Суан, — созданы ли за это время новые произведения?
Бинь смущенно улыбнулся.
— Он недавно закончил рассказ и отослал его в редакцию «Ван нге куан дой»[21], — сказал парень с оспинами ломающимся еще голосом.
— А вас я раньше, кажется, не встречал. Вы из пополнения?
Соседи щербатого паренька похлопали его по спине.
— Точно! Тат попал к нам уже после боев у Дой-шим.
— Как у вас вообще идут дела, ребята? Место ведь новое…
— Да вот ни разу еще не отстрелялись как следует. Черт знает что!
— Ничего-ничего, у вас все впереди.
— Ясное дело, мы сами понимаем: этот перекресток — как заноза для «джонсона».
— Ну и отлично!
— Янки летают здесь на своих «громовержцах» да на «фантомах»[22], которыми они запугивают весь мир.
— Все эти «громовержцы» загремят прямо на тот свет. А «фантомам» там только и место — с привидениями и мертвяиами!
— Ополченцы даже из винтовок сшибают реактивщиков. Вон в Куанг-бине[23] в феврале этого года упал самолет. Оказалось, летчик был убит пулей; она пробила ему горло и разнесла затылок.
— Да, во сколько раз быстрее звука он ни летай, а нам на земле надежней и проще!
— По этому делу ребята на Юге — чемпионы. Ходят на своих двоих, а что ни бой — гробят десятки самолетов.
— У нас во Вьетнаме «аэродромные мастера» — высший класс!
Разговор становился все оживленнее. В землянку набился уже и соседний расчет. Седая голова Суана резко выделялась среди обступивших его парней, темнокожих, словно прокопченных дымом.
— Глядите, девчата с фабрики несут нам чай!
— Ну, наконец-то попьем вволю!..
По тропинке через поле шла к батареям цепочка женщин с коромыслами на плечах; мерно покачивались подвешенные к коромыслам кувшины. Видно было, что дорога хорошо им знакома. Они прошли прямо на позиции, поставили кувшины на землю и, сняв с головы ноны, стали обмахиваться ими как веерами. Девчонки помоложе бросились собирать бидоны, кружки и фляги.
Девочка лет пятнадцати с хвостом черных волос за спиной подбежала к землянке, где сидел Суан.
[21] «Литература и искусство армии» (вьетнамск.) — ежемесячный литературно-художественный журнал, выходит в Ханое.
[22] Реактивный истребитель-бомбардировщик ВВС США Ф-4.
[23] Провинция на юге ДРВ.