Написать, что ли, парочку стишат от безысходной тоски?..
Подумав, Черно-Белый Кот изысканно и просто соорудил гениальную поэму и отправился в птичник, чтоб получить независимый и объективный отзыв на свое творчество.
— декламировал, не забывая подвывать, ЧБК.
Черный, с золотым хвостом, петух зло косился на пушистого пришельца, царапал шпорами солому и нервно бдил, чтоб курицы не падали в обморок от восхищения.
— закатив глаза, пел Кот.
Одна глупая перепелка сомнамбулически снесла яйцо.
У белой гусыни случился краткий эпилептический припадок.
Амбарная крыса резво бросилась проверять заначенное на черный день.
— продолжал ЧБК.
Стайка мышат дружно утирала слезы. То ли прочувствовала глубину и значимость шедевра. То ли поверила, что Кот действительно скончался. Ну, глупые мыши. Бывает.
Красоту и великолепие, а главное — истину этих строк, почувствовали все. Петух приготовился реализовать пожелания автора, гусак проверил, как глубоко может ущипнуть клюв, а подслушивающий в слуховом окне Корвин примерился, как одним ударом пронзить весь Черно-Белый мозг.
— подвывая, со слезой в мяве, произнес Кот.
К этому моменту рыдали все. Птичник медленно, но верно затапливала волна соленой водицы…
Где-то в горах Восточного Шумерета. Окрестности пещеры
Прижав вислоухую голову к левому плечу, грифон вслушивался в слова связанной самки, время от времени переспрашивая значения непонятных слов. Бу Дыщ пообещал продемонстрировать человеческое искусство пытания, намекая, что когда-то был истинным профессионалом по этому профилю в славном своими темными мрачными извращениями Ллойярде. И только он принялся стаскивать с самки одежду, чтоб не мешала давать правильные ответы (грифон очень удивился: надо же! У людей количество одежек обратно пропорционально искренности! Какая удивительная закономерность…), как на маленькой площадке возник странный туман.
Вихревое туманное пятнышко разрослось серым облачком, внутри которого материализовалась расплывчатая фигура. Секунда-другая, и из открывшегося телепорта вышла ослепительно красивая человеческая самка с длинной белой шерстью на макушке, стрельнула по присутствующим огромными дивными очами, выявила знакомую личность и тут же на нее напустилась.
Грифон прилег, разложив по нагретым солнцем камням крылья; приготовился внимать новым человеческим идиомам. Судя по небольшому количеству одежды на этой самке, она собиралась говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
— Бу Дыщ! Ты подлец! Ты скотина! Ты свинья, козел и обманщик! — сжав кулачки, ослепительно хорошея от гнева, кричала на цинца его новая, вернее, старая, знакомая.
— Да-да, — поддакнула Касси. — Причем не жареный…
— Тэффифи, не надо, — кротко ответил Бу Дыщ. Но девушка не унималась.
— Я тебя, видите ли, ищу. Все горы сканирую, ночей не сплю, пытаясь обнаружить твои следы. Готовлюсь спасать от наглых похитителей! И что же! Нахожу его в компании какой-то… какой-то… — девушка-маг презрительно скривилась, тыкая изящным пальчиком в девушку-воровку. Касси обиделась:
— А что сразу я? он сам меня раздевал. Охальник. Не виноватая я, он первый начал…
Тэффифи не собиралась успокаиваться.
— Если ты от меня сбежал, чтобы завести пошлую интрижку с первой встречной, то знай: я этого не прощу! Я тебя прокляну, заколдую, скормлю дракону и…
— Тэф, Тэф, пожалуйста! — принялся умолять Бу Дыщ. Грифон с любопытством заметил, что его знакомец ведет себя совсем не так, как с предыдущей самкой. Не связывает, не раздевает… Какая, однако, широкая вариативность брачного поведения…
— Тэф, я все могу объяснить! Я сбежал не от тебя, а от дяди!
— От какого? — в один голос спросили Тэффифи и Касси. Магэсса скептически, а воровка изумленно — может, от того «Дяди», который заказал ей доставку антикварного золотого ожерелья из гробницы? И Касси приготовилась внимательно слушать (кстати, поняв, что оказалась в компании мага, воровка успокоилась и к предстоящим пыткам решила отнестись философски. Главное, не на обед к мертвякам. А остальное […], сбежать успеем). А успокоившись, Касси внимательнее присмотрелась к сердитой блондинке и обнаружила между ней и собой как минимум десять отличий. Вернее, отличие было одно — и кардинальное. Судя по острым ушкам, пробивавшимся сквозь пышную белокурую прическу Тэффифи, в ее близких родственниках значились эльфы. Да, точно, кивнула сама себе Касси, приглядываясь к огромным — эльфийским — очам магэссы.
— От моего дяди. Двоюродного.
— И зачем ты от него сбежал? — допытывалась магэсса.
— Он меня женить хочет, — признался Бу.