Он кинулся к выходу, но патрульный загородил ему дорогу.
– Капитан, наденьте штаны. Пожалуйста.
Труп Тони Торреса, неопознанный и невостребованный, лежал в морге. Каждое утро Айра Джексон просматривал в «Геральде» сводку экстренных новостей, но распятый продавец трейлеров нигде не упоминался. Еще одно подтверждение никчемности Тони Торреса – его смерть не заслуживала даже вшивого абзаца в газете.
Теперь Айра перенес мстительное внимание на Авилу, продажного инспектора, который не глядя дал добро на проживание в трейлере покойной Беатрис Джексон. Айра считал Авилу так же виновным в трагедии, что унесла жизнь его доверчивой матери.
Рано утром 28 августа он приехал по адресу, выведанному у несговорчивого клерка в городском строительном управлении. Дверь открыла женщина, говорившая с ужасным акцентом. Айра сказал, что хотел бы повидаться с сеньором Авилой.
– Он зянятый у гарасе.
– Пожалуйста, скажите ему, что дело важное.
– Лянно, токо он сибко зянятый.
– Я подожду, – сказал Айра.
Авила соскребал петушиную кровь с белых боковин покрышек жениного «бьюика», когда мать доложила о посетителе. Авила выругался и пнул ведро с мыльной водой. Наверняка это Гар Уитмарк, будет вытягивать душу из-за своих семи тысяч. Он что, думает, я с утра банк грабанул?
Но это был не Уитмарк. На пороге стоял коренастый незнакомец средних лет. Короткая стрижка, золотая цепочка на шее, верхняя губа вымазана каким-то белым порошком. Авила распознал сахарную пудру с пончика. Легавый, что ли?
– Меня зовут Рик, – сказал Айра Джексон, протягивая короткопалую руку в шрамах. – Рик Рейнольдс. – Он улыбнулся, открывая нижние зубы с прилипшим виноградным желе.
– Знаете, я сейчас занят, – сказал Авила.
– Я проезжал и увидел ваш грузовик. – Айра ткнул пальцем на улицу. – «Крепостная Кровля», это вы, да?
Авила ничего не ответил, только стрельнул глазами на свой грузовик у тротуара и припарковавшийся за ним «кадиллак». Мужик не легавый, уж больно машина броская.
– Ураганом сорвало крышу. Нужна новая, как можно скорее.
– Мне очень жаль, но у нас полно заказов, – сказал Авила.
Досадно отпускать добровольного лоха, но было бы самоубийством разводить мужика, который знает его адрес. Особенно такого – у него руки толщиной с кол изгороди.
Авила мысленно пометил себе – убрать грузовик с улицы, подальше от посторонних глаз.
Айра слизнул с губы сахарную пудру.
– За труды я вознагражу.
– Сожалею, но…
– Скажем, десять тысяч? Сверх обычной платы.
Как ни старался, Авила не смог скрыть заинтересованности. У парня нью-йоркский выговор, они там ворочают по-крупному.
– Десять тысяч наличными, – добавил Айра. – Понимаете, все из-за моей бабушки, она живет с нами. Старушке девяносто лет, и вдруг ее заливает, дождь-то как из ведра. Крыши, считай, вообще нет.
Авила изобразил сочувствие:
– Девяносто лет? Скажите на милость. – Он вышел на улицу и прикрыл за собою дверь. – Проблема в том, что ждут десятки других заказов.
– Пятнадцать тысяч, если вы поставите меня в списке первым.
Разглядывая гостя, Авила потер щетинистый подбородок. Как часто пятнадцать штук сами стучатся к тебе в дверь? О том, чтобы кинуть клиента, и речи нет, тут высвечивался другой вариант. Радикальный, конечно, но осуществимый. Можно построить мужику нормальную законную крышу. Наличные помогут уладить проблему с Гаром Уитмарком. Конечно, бригада психанет и взвоет, работнички хреновы. Делать настоящую крышу – тяжелый, утомительный и жаркий труд. Но, наверное, трудное время требует честной работы.
– Я смотрю, ваш дом остался целехонек, – отметил Айра Джексон.