Все уселись, и Авила бодро начал инструктаж:
– Благодаря урагану сто пятьдесят тысяч домов в округе Дейд нуждаются в новых крышах. Только последний дурак не срубит хрустов с несчастных ублюдков.
План состоял в том, чтобы набрать максимум заказчиков при минимуме фактической работы. Щелкунчику, как обладателю костюма и галстука, отводилось запудривать мозги потенциальным клиентам с помощью мелко набранных «договоров» и взиманию задатков.
– Людям до зарезу нужны новые крыши, – жизнерадостно вещал Авила. – Их заливает дождь. Печет солнце. Жрет мошкара. Чем быстрее они получат крышу над головой, тем больше заплатят. – Он воздел руки к небу. – Господи, кто станет смотреть на цену? Деньги – страховой компании!
Один кровельщик спросил, сколько потребуется ручного труда. Авила ответил, что на каждом доме нужно будет покрыть небольшой участок.
– Чтобы народ успокоился, – пояснил он.
– Что значит – «небольшой участок»? – настаивал кровельщик.
– На дворе август, начальник, – поддержал другой. – Я знавал пацанов, которые загибались от солнечного удара.
Авила заверил, что на каждой крыше достаточно сделать сто квадратных футов, а то и меньше.
– Потом сматывайтесь. Пока хозяева сообразят, что вы не вернетесь, будет уже поздно.
Наркоман пробубнил что-то о лицензии на подряд. Авила повернулся к Щелкунчику:
– Спросят лицензию – ты знаешь, что делать.
– Уматывать?
– Exactamente![25]
Щелкунчика не порадовала его роль ходока по домам, а в особенности возможные встречи с крупными домашними любимцами.
– Придется до хрена болтать черт-те с кем. Я этого терпеть не могу. Почему на себя не возьмешь договоры?
– Потому что я инспектировал некоторые дома, когда служил в муниципальном строительном управлении.
– Хозяева-то про это не знают.
Чанго – личное сантерийское божество Авилы – предупредил его, чтобы вел себя осторожно. Авила возблагодарил бога черепахой и двумя кроликами.
– Мне светиться нельзя, – сказал он. – У строительного управления стукачи по всему округу. Кто-нибудь меня узнает, и нам кранты.
Щелкунчик не понимал – у Авилы и вправду паранойя или ему просто лень.
– А где ты конкретно будешь, пока мы вкалываем? – спросил он. – В офисе с кондиционером?
Кровельщики хихикнули – обнадеживающий знак поддержки. Но Авила поспешил отстоять свою главенствующую роль:
– Никаких «вкалываем». Это не работа, а спектакль. Вы здесь не потому, что можете гудрон варить, а потому, что похожи на тех, кто его варит.
– А как со мной? – не отставал Щелкунчик. – Почему позвали именно меня?
– Потому что не удалось заполучить Роберта Редфорда. – Авила встал, давая понять, что собрание закрыто. – Щелкун, а как ты сам-то думаешь, почему? Чтобы народ платил наверняка. Comprendre?[26] Один взгляд на твою перекосоебленную морду, и понятно – ты при делах.
Наверное, обычный уголовник воспринял бы это как комплимент. Но не Щелкунчик.
Все матрасы в доме Тони Торреса промокли насквозь, поэтому Эди с оценщиком расположились в кресле-трансформере. Секс получился шумным и опасным. Фред Дав сильно нервничал, и Эди приходилось помогать ему на каждом шагу. Потом он жаловался, что у него, кажется, сместился позвонок. Эди подмывало ляпнуть, что при его активности вообще трудно было чему-нибудь сместиться, но она сказала, что в смысле умения и размеров он – настоящий жеребец. Подобная стратегия редко подводила. Ублаженный Фред заснул, уронив голову ей на плечо и запутавшись ногами в подножке, но прежде обещал составить до наглости липовый отчет об ущербе в доме Торреса и разделить страховку с Эди Марш.
Перед самым рассветом Эди услыхала жуткую суматоху на заднем дворе. Выяснить, что там происходит, не представилось возможным из-за навалившегося на нее оценщика. Судя по визгу, Доналд и Марла взбесились. Инцидент завершился шквалом жалобного тявканья и ревом, от которого волосы встали дыбом. Эди не шевелилась до восхода солнца. Затем потихоньку растолкала Фреда, и тот запаниковал, потому что забыл накануне отзвониться в Омаху жене. Эди велела ему закрыть варежку и надеть штаны.
Они пошли на задний двор. От карликовых такс остались лишь поводки и ошейники. Вся лужайка Торреса взрыта. На сырой земле, будто развороченной граблями, виднелись глубокие следы огромных когтистых лап.
[25] Точно (исп.).
[26] Понимаешь? (исп.)