— Иногда да, иногда нет. Но она действовала в соответствии с заученными элементами.
Мастер потёр лоб.
— Так ты с ней разговаривала? Ты разговаривала с ней, когда метаморфоз уже полностью завершился?
— Когда самка ложится на яйца, это считается полным метаморфозом?
Дитрих посмотрел на меня расширенными глазами. Мне показалось, с почтением.
— Ты хочешь сказать, что просто говорила с ней вслух? — уточнил он.
Это начало меня забавлять.
— Нет. Обычный контакт. Мыслеобразы, эмоции, простые фразы.
— Ничего себе! — ахнула Кесума, прижав ладонь к щеке.
— Н-да, — сказал Дитрих, встал и отошёл к окну. — Н-да, — он достал пачку и закурил.
— А в чём дело?
Дитрих сделал затяжку.
— Вообще-то всегда считалось, что женщины не в состоянии входить в телепатический контакт с самками нукт, — сказал он, не глядя на меня. — Считалось, такой парадокс. Объяснялось какими-то загогулинами в биотоках мозга, хотя приличной теории не было. Н-да. Я всегда подозревал что-то в этом духе.
— Может, это оттого, что он всё-таки мой Аджи?
— Может. Долгий опыт общения. Привязанность. Вообще-то я предполагал, что это вопрос желания самих нукт. Как и выбор ими оператора.
— И… что?
— Я думаю, что для тебя это хорошо, — ровно сказал мастер. — Хотя не думаю, что это хорошо в принципе. Я боюсь, что командование возьмёт твой случай на вооружение.
— Для этого им придётся завести должность экмена.
— Они заведут…
Дитрих сказал это так, что я поверила. И содрогнулась.
Аджи, снимающая «крысу» в полёте. Аджи, перелетающая шестиметровый барьер. Даже если опасности нет, оружие должно совершенствоваться. Ибо опасность есть всегда. Внутри сознания. В глубине — под ним. Так установили хищники чийенки, избавленные природой от этого груза. Человек никогда не откажется от более эффективного оружия. Хотела бы я знать, кого выберут врагом, когда решат снова повоевать. Чийенкее? Цаосц? Или, как обычно, других людей?
— А теперь ты расскажешь мне об экспериментаторах, — сухо произнёс Дитрих. — Попрошу профессиональный отчёт. Как в Центр.
— Ты не Центр, — сказала я. Мне не понравился его тон. — Для начала ты ответишь, зачем тебе это.
Мастер обернулся ко мне. Глаза у него прямо-таки светились. Нехорошо. Как радиоактивные.
— Согласен, — сказал он.
Я успела взъесться на Дитриха. А зря. Лёд в его голосе предназначался не мне.
Первоначально мастер собирался оставить меня в питомнике на правах ассистента. Как Кесуму. Потянуть за пару собственных ниточек, кое-кого впечатлить авторитетом. Мастеров слишком мало, чтобы пренебрегать ими.
Но он знал больше, чем я думала.
Я, как оказалось, вообще немного знала. В том числе — о месте, где провела три месяца.
В мире происходило нечто большее.