Я не знаю, что не давало мне согласиться.
…а ведь он оказался здесь только из-за меня. Лететь на флот с «минами» должен был второй мастер, Игорь.
Я не понимаю. Если бы я могла всё себе объяснить!
— Яна, — ласково сказал Дитрих, зайдя навестить меня в следующий раз, — ты помнишь, когда я подарил тебе твой биопластик?
Счастье, что он задал этот вопрос вовремя. Впрочем, с его возможностями несложно определить, способна я соображать или ещё нет.
Во время профилактических обследований на «Гагарине» пластик я сняла. Нацепила на Малыша, попутно задумавшись, на что был бы способен нукта с таким дополнительным оснащением. А потом мне достаточно было полчаса просидеть, задумчиво поглаживая малышову броню, чтобы пластик вернулся — незаметно даже для сенсорных камер.
Когда меня, бесчувственную, но ещё живую, вытаскивали из покорёженного модуля, только слепой не понял бы, что именно спасло мне жизнь. Должно быть, Урмила обмолвилась Дитриху…
А официальных документов на обладание биопластиком у меня не было.
Это случается сплошь и рядом. Слишком дорогое удовольствие, слишком опасное. Помимо медицинских функций, у пластика есть и боевые. Пусть пользоваться им как оружием получится только после обучения, разве не найдётся тот, кто научит? Поэтому официальный налог на пластик непомерно высок.
Дитрих Вольф, главный мастер единственного питомника, сумеет разобраться с претензиями. Но вот объяснить, где и у кого пластик был куплен, придётся…
Кого-то придётся сдать.
Я уверена, Дитрих знает, кого можно сдать из нелегальных торговцев. Если не сам он, так Игорь, занимавшийся всякими скользкими делами…
В очередной раз, выбирая между этическими ценностями и мной, Дитрих выбрал меня.
И это приятно.
— Помню, — сказала я и понимающе улыбнулась. Здесь камера, нашу беседу увидят. — Я ещё… — меня обуяло вдохновение, — сказала: «Какая гадость!»
— Да, — мастер мечтательно прижмурился, — ты сказала, что он похож на сопли, и ничего себе подарочек на день рождения…
— Мне тогда исполнилось двадцать пять, — припомнила я.
В глазах Дитриха мелькнул ужас. Проще простого узнать, когда я была утверждена в качестве его ассистента, и когда состоялось наше знакомство.
— Потому что мне — двадцать пять, — безапелляционно сказала я.
И мы оба засмеялись.
— Я тебя видел в новостях, — проговорил он. Коснулся моей руки — я и не думала отнимать её, — сжал большой горячей ладонью моё запястье…
Да, верно. Я попала в кадр «Колониальных новостей». По недомыслию попала. Я даже не смотрела на то, что в очередной раз вещает журналистам наша Снежная королева. Несколько секунд я маячила на заднем плане. И канал, и программа даже мечтать не могли о высших строчках рейтинга… обдало холодом. Где сейчас Инга с огненными глазами на ледяном личике? Жива?
Наташа с гитарой? Катя — королева красоты?
Сердце трепыхнулось; я уже на уровне рефлекса ожидала, что на моей коже снова оживёт биопластик, — так всегда бывало, когда я испытывала страх, за себя ли, за кого-то ещё…
…я похолодела.
— Дитрих!
Легче было бы вырвать руку из лапы Малыша. Потому что Малыш бы меня отпустил сам.
— Дитрих, прекрати! — шёпотом крикнула я.
Он смотрел на меня неотрывно. И мне это совсем не нравилось. Совсем. Мне было страшно. Потому что карие глаза Дитриха, всегда такие спокойные, сейчас были похожи на заклёпки. Тёмные металлические кругляшки.
— Всё, — сказал он невыразительно. — Никаких войн. Никаких заданий. Тебя уволят по ранению. Слушай меня, Янина. Они. Все. Обойдутся. Без. Тебя.