– Зачем же? Не забывать, но и не зацикливаться. У нас и без того дел хватает.
– А если они нападут?
– Попытаться дать отпор. Такой, на который способны.
Волак обратился к Ирене.
– Послушай, с момента смерти колдуна прошло не много ни мало три месяца. Эльфы не давали о себе знать. Может быть, они добились цели, к которой стремились? Может быть, у них вновь сменился лидер, который проповедует другие идеалы? Мы не можем знать, что у них произошло, однако мы видим, что чёрные не трогают нас. Возможно, это и к лучшему. Не будем бояться зверя, который пять лет назад перегрыз кур во всём селе. Достаточно возле входа держать вилы. На случай, если зверь вернётся.
– Что ж, – кивнула Ирена, – в таком случае, предлагаю проголосовать за то, чтобы забыть о чёрных эльфах и вернуться к решению других проблем.
В воздух взмыло три руки. Сурт. Кардин. Волак.
– Я предпочитаю воздержаться, – улыбнулась Алиена.
– Чтобы не чувствовать вины, на случай, если совет допустит ошибку? – с такой же улыбкой спросила Ирена.
– Чтобы не затягивать бессмысленный совет, – ответила уже без улыбки Алиена.
– Что ж, в таком случае, решение принято. Перейдём к обсуждению следующего вопроса.
***
– Давно мы все вместе не собирались, – проговорил Мар, оглядывая нисколько не изменившихся за это время друзей. Они находились в зале замка, который был построен на самом краю света: на юге от замка находилось бескрайнее море, а север окружен неприступными горами. – Думаю, нам пора уже решить, оставаться здесь или бросить Антарию. Парень взрослеет, а значит, недалек тот день, когда энергия выйдет из-под контроля и он погубит эльфов.
– С чего бы это? – проговорила Ниакис, лениво переведя взгляд на Мара.
– В смысле? – осёкся Мар.
– В смысле. С чего ты решил, он погубит, – без тени эмоции на лице и в голосе проговорила Ниакис.
– Как это? Тебе же тоже было видение?
– Да, было. Но сколько всего произошло, а больше видений не было. Эльфы обучают Ниамара контролировать энергию. Ничего дурного до этого дня не происходило. У него нет никаких злых мыслей касательно эльфов. Нет никаких предпосылок к осуществлению видения. Видимо, в своих попытках убить его мы что-то сдвинули в истории событий так, что судьба повернулась в лучшую сторону.
– Маловероятно, – покачал головой Мар.
– В любом случае, – влез в разговор Ринт, – мы уже ничего не сможем изменить. Все наши попытки тщетны. Ни мы сами, ни человек со стороны, даже мощь Симорга не смогли его погубить. Нам остаётся надеяться, что Ниакис права, и мы что-то сдвинули в судьбе этого парня.
– А если я скажу, что мы попробовали не всё?
– Например? – спросил Ринт.
– Что, если дать ему самому убить себя?
– Ага, – рассмеялся Ринт. – Он ждёт не дождётся, когда ты это предложишь.
– Он не ждёт. Но если узнает, что из-за него погибли многие эльфы, думаю, его человеческое воспитание возьмёт верх. Убитый горем, он наложит руки на себя.
– Ты удивляешь меня, Мар, – с лица Ринта не сходила задорная улыбка, – сам-то веришь, что парень убьёт себя, когда узнает всю правду?
– Я следил за ним больше вашего. Думаю, если рассказать ему правду, расставив правильные акценты, он посчитает виновным именно себя.
– Что я могу сказать, – продолжил Ринт, – удачи. Могу лишь повторить, что я солидарен с Ниакис. Парень не представляет особой опасности. Мы слишком много волновались из-за одного видения. Что бы вы с Ниакис там не увидели, оно уже не произойдёт. Ты наблюдал за этим парнем? Так присмотрись повнимательнее. Он оленёнка не убьёт, даже когда будет мучиться с голоду, просто потому что этот зверь – детёныш. В нём сострадания и сочувствия больше, чем во всех нас. А ты говоришь…
– Он убьёт их, не желая того. Вы видели, что может энергия, когда парень столкнулся с Амбассором.
– До сих пор энергия выходила, только когда мы были рядом, – покачала головой Некрана.