Они были человеческими. Нормальными, то есть - обычными, как у того же Сашки, Ноздрянина, Зимановича, Барабанова или миллионов других людей на Земле; обычными, с светло-карей радужкой, может быть, чуть большими по размеру - но уж точно вполне знакомыми по выражению легкой заинтересованности и отсутствию в них воплощения вселенского зла.
Сфинкс мигнула, осмотрелась кругом, будто проверяя, нет ли рядом возможных соперников, жадно втянула запах пойманной добычи. Фыркнула. И изящным прыжком, оттолкнувшись четырьмя лапами от груди Глюнова, поспешила вслед за удаляющимся Серегой.
Он остался в полутемном коридоре один, среди разлетевшихся листов отчета и со звенящим от страха Черепунчиком в качестве морального утешения.
Когда послышались шаги приближающегося человека, Сашка едва сдержался, чтобы не броситься к ближайшему пожарному щиту, вооружиться топориком и встретить таинственного пришельца паническим воплем. Обнаружив на разбитой губе кровь, Сашка поступил еще хуже - нащупал спрятанный в заднем кармане джинсов отобранный четыре дня назад у Барабанова пистолет и трясущимися руками сжал рукоятку, собираясь выстрелить при первых же признаках опасности.
- Евгений Аристархович! - с облегчением выдохнул Глюнов, разглядев очередного путешественника по подземельям Объекта.
- Саша! Что случилось? - удивленно огляделся Лукин. - Что тут произошло? Да у вас кровь!
- Пустяки! - отмахнулся Сашка. Он поспешно спрятал пистолет в карман и потянул доктора следом за собой: - Евгений Аристархович, пойдемте скорее! Там Серега, Серега Барабанов! А с ним - последняя сфинкс!
- Саша… откуда вы… Вы сказали - сфинкс? - чуть заикаясь, и уже с настоящим, не наигранным удивлением, переспросил доктор.
- Я говорю - сейчас, буквально минуту назад, мимо меня, вот по этому самому коридору, прошла черная, с орлиными крыльями сфинкс! Да-да, я успел рассмотреть ее в деталях, могу покляться, что размер груди у нее второй, хотя при такой форме плеч, рук и шеи и повышенной лохматости ей явно противопоказано ходить топлесс. И не надо объявлять меня сумасшедшим, вы прекрасно знаете, что это не так! Чего же вы стоите, Евгений Аристархович? Быстрее, надо спасать Серегу, пока она его не сожрала! Быстрее, Евгений Аристархович, пожалуйста!
«Наверное, я испугал его до полусмерти,» - решил Сашка, - «Не стоило вываливать все новости одной большой… кхмм… кучей. Чего доброго, удар старикашку может хватить от таких новостей - доисторический, вернее, иномирный монстр свободно разгуливает по Объекту!»
«Наверное, парень испуган до полусмерти,» - думал Лукин, когда старое доброе заклинание, «Ладонь Ноадина», не сработало с Глюновым и в третий раз. - «Испуган, взволнован, тянет меня за руку, мешая как следует сконцентрироваться. Потому-то заклинание и не срабатывает. Да уж… Неужели он и в самом деле решил в одиночку сражаться с голодным сфинксом? Хотя, если там был Барабанов… Не так уж сфинкс и голоден.»
- Саша, да успокойтесь же! - прикрикнул Евгений Аристархович на своего молодого спутника. - Дайте мне вызвать Волчановского!
- А почему не Серова?
«Серов менее внушаем[11],» - хотел сказать Лукин, но вовремя прикусил язык.
Через три минуты, точно по внутреннему распорядку действий в чрезвычайных ситуациях, по коридору застучали тяжелые ботинки «волчат».
Черепунчик вжался в нишу дверного проема и провожал каждую мелькнувшую мимо него ногу внимательным выражением пустых глазниц крысиного черепа.
XVII. СФИНКС
Она шла по длинному пустому коридору, внимательно вслушиваясь в темноту, принюхиваясь к незнакомым запахам, наслаждаясь упругостью, энергией каждого шага. Рядом цокало когтями ее второе, вернее, первое тело.
Заимствованная память подсказала, что надо повернуть направо. Десять шагов. Приложить ключ к замку. Ага, вот эта смешная металлическая штучка называется «ключ», а где замок?
Длинные подвижные, но лишенные острых когтей человеческие пальцы, к которым она еще не успела привыкнуть, неловко выполнили требуемые операции.
Пусто. Холодный мертвенный свет с потолка. Ряды стеклянных и металлических предметов. Запах…
Обе ее половинки одновременно чихнули, фыркнули, по-кошачьи, лапой, вытерли нос.
Здесь нет ничего, для нее интересного. Идем дальше.
Со вторым замком она справилась чуть быстрее. Шагнула через порог и довольно облизнулась. Наконец-то повезло.
Еда зашипела, оскалилась и попыталась спрятаться в своих тесных маленьких клетках. Пальцы сами нашли железную скобу, запирающую первую клетку, повернули. Еда выскочила из клетки с жалобным визгом, со всех лап, и мгновенно нашла свою смерть от зубов ее второй половинки. Человечек, умирающий внутри нее, попробовал было подать голос, возмутиться, вспомнил какую-то муху, но после первого глотка сочного, дымящегося мяса заткнулся и больше не пытался вмешиваться в происходящее.
Отлично, отлично…
- Что тут происходит? - хмуро поинтересовался Волчановский.
Догонюзайца зыркнул в сторону Сашки, нахмурился. Остальные «волчата», числом восемь человек, распределялись по коридору, держа автоматы наготове и очень трепетно реагируя на мельчайшие тени.
- Понимаете ли, - начал объяснять Лукин. - Понимаете ли, мы тут увидели Сережу Барабанова, и нам показалось… э-э… Мне, если быть точным, показалось, что он ведет себя… э-э… не вполне адекватно.
Сашка судорожно кивнул, подтверждая слова психиатра. Да уж, ведёт себя Серёга страннее некуда.
[11] Внушаемость, иначе - гипнабельность, - характеристика, показывающая потенциальную восприимчивость к гипнотическому воздействию. Считается, что гипнабельность выше у людей истерического склада характера и у лиц с пониженным интеллектом. Хотя на самом деле внушаемость определяется целым комплексом причин, в число которых входят и состояние здоровья гипнотизируемого, и степень заинтересованности в результате внушения, и доверение к гипнотизеру.