Молодой человек, стоящий на пороге, чувствовал себя так же неловко, как и она. Он нервно сжимал руки и смотрел то на Эмелин, то вниз, на свои поношенные туфли. После продолжительного молчания Мойша наконец спросил:
– Твой брат здесь?
Эмелин колебалась, не зная, стоит ли подтверждать, что она одна. В конце концов, решив, что она находится в безопасности и можно сказать Мойше правду, девушка ответила:
– Н-нет. Он пошел в пивную.
– Я... Я только хотел сказать ему, что я принимаю его предложение.
– Предложение?
– Работать вместе с ним. Он обучит меня своему ремеслу.
Эмелин в недоумении подняла брови:
– Его ремеслу? Ты имеешь в виду р-работу в д-доках?
Мойша почесал рукой затылок и неуверенно посмотрел на нее. Помня о том, что Эмелин не знает, как на самом деле ее брат зарабатывает деньги, он медленно кивнул и сказал:
– Да, в городских доках. Коннор собирался попытаться подыскать мне там какую-нибудь работу.
– Ты можешь п-попробовать п-поискать его внизу, в пивной, – произнесла она, запинаясь и ощущая все возрастающее смущение от того, что находится с Мойшей наедине. – Это только в д-двух кварталах н-направо от нашего д-дома. Или я м-могла бы передать ему т-твои слова, если т-ты не п-против.
– Да, я не против. – Мойша повернулся к двери, собираясь уходить. – Скажи ему только, что я буду ждать на улице завтра утром, если у него все еще будет желание взять меня с собой.
– Я уверена, что б-будет. – Эмелин начала закрывать дверь.
– Э-э, мисс Эмелин, – произнес Мойша, протягивая вперед руку: – Ужин, который вы приготовили сегодня вечером, был действительно превосходным.
Девушка почувствовала, как ее лицо начинает заливаться краской:
– Б-благодарю в-в-в-...
Она сжала губы, тщетно пытаясь выговорить слово. Наконец, сдалась и опустила глаза от стыда.
– Все в порядке, мисс Эмелин. – сказал Мойша мягким ободряющим голосом. – Есть полно людей, которые могут прекрасно говорить, но в действительности не способны связать и двух слов.
Заставив себя поднять голову, девушка увидела искреннюю улыбку на его лице и не могла не ответить тем же.
– Благодарю вас, Мойша, – тихо произнесла она. Он запустил руку в свои волосы:
– Ну, я, пожалуй, пойду. Надеюсь, мы еще увидимся.
– Я тоже.
Мойша направился к лестнице.
Закрыв дверь, Эмелин прислонилась к ней с обратной стороны и вздохнула. Затем она прижала руки к груди и почувствовала, как бьется ее сердце, одинаково сильно и от возбуждения, и от страха.
– Мойша, – прошептала Эмелин, как никогда отчетливо. Ей было интересно узнать, сколько ему лет – ей самой недавно исполнилось шестнадцать, а он выглядел ненамного моложе. И был таким вежливым; другие мальчишки, которых встречала Эмелин, обзывали ее и передразнивали. А Мойша был таким джентльменом.
– Возможно... – она чуть было не произнесла свою мысль вслух, но затем отбросила в сторону все романтичные фантазии. У нее было много работы и старший брат, о котором надо было заботиться. Историю о красивой любви лучше было бы оставить для волшебных сказок – по крайней мере, по убеждению Эмелин.
V
Росс Баллинджер чувствовал странное беспокойство, идя по освещенным яркими фонарями улицам Лондона. Он покинул городскую усадьбу Зои, расположенную в районе Каслбар Хилл, к западу от Кенсингтона, более двух часов тому назад и уже давно должен был бы быть дома. Однако возвращаться домой Россу не хотелось, поэтому он на полпути отослал экипаж Баллинджеров и последние несколько миль шел пешком. Росс пытался убедить себя, что ему просто хочется принять участие в карнавале, устроенном по поводу Дня Коронации и охватившем весь город; на самом же деле, его удерживало неприятное воспоминание о произошедшем между его отцом и молодой поденщицей на складе.
Улицы были полны гуляющих и веселящихся людей, и, возможно, поэтому Росс сам не заметил, как оказался в той части города, которая пользовалась далеко не лучшей репутацией. Повсюду еще встречались уличные торговцы, однако в толпе уже появились мелкие воры и карманники. Росс до сих пор был одет в костюм для коронации, дополненный высокой шелковой шляпой и тростью с набалдашником из слоновой кости, что делало его первоочередной мишенью для так называемых «уличных артистов». Росса не раз толкали со всех сторон, но у него хватало ума держать руки поближе к карманам и не попадаться на уловки воров.