И с каждым шагом, по мере того как способствующие в Гередоне переправляли ему новые дары, энергия еще возрастала.
Он чувствовал себя как созревший плод, кожица которого готова лопнуть. Ему казалось, что эта гонка через Подземный Мир ему только снится, как если бы тело его осталось где-то далеко, а сам он парил на крыльях мысли.
Должно быть, Радж Ахтен чувствовал что-то подобное, подумал он. Я могу пробежать по облакам.
Он промчался через пещеру, пересек поток. Впереди какая-то приземистая бурая тварь, похожая на гигантского слизняка, ползла по полу пещеры — и все, к чему она прикасалась, начинало разлагаться. Здесь весь пол туннеля был изрыт дырами — норами крабов-слепцов и других мелких животных.
Габорн остановился, чтобы выпить воды из теплой лужи. Вода не утолила его жажды. И хотя он собрал и съел несколько серых грибов, это лишь слегка приглушило чувство голода.
Он почувствовал смерть — один из его Избранных был оторван от него. В Гередоне начали убивать. Габорн попытался воспользоваться Прозрением Земли. Он почувствовал свою собственную смерть, притаившуюся где-то впереди, в темных коридорах, и точно так же он чувствовал, как смерть приближается к его Избранным в Гередоне. И даже посланные им предупреждения не помогут: десятки тысяч умрут сегодня, еще до захода солнца.
Он остановился еще ненадолго: то, что он чувствовал, терзало его, и он скорбел о своем народе. Он знал, что происходящее сегодня — лишь предвестник грядущих, худших событий.
На поверхности земли, более чем в тысяче миль к северу, в Гередоне, бушевала буря. Тяжелые тучи, темные в глубине, но зеленые по краям, стояли стеной. Сверкали молнии, и пронзительный ветер неистовствовал в полях.
— Прячьтесь в дома! — кричал жителям Абельтона Эбер, дядя Чимойз. — Быстро прячьтесь, все по домам! Это то, о чем нас предупреждал Король Земли!
Многие молодые парни и хотели бы поспорить и постоять в дверях, глазея по сторонам, просто для того, чтобы показать свою храбрость, но до них доходили слухи о том, что случилось в Замке Сильварреста, и они знали, что пренебрежение словами Короля Земли заканчивается одним: смертью.
— Входите внутрь, — приказным топом говорил Эбер. — Что бы это ни было, оно убьет вас.
— Да, — заговорили и другие люди, — это воля короля.
Эбер запер дверь и задвинул засов. Все с удивлением смотрели на старика Эйбла: он притащил кожаную сумку, полную земли с его полей, и теперь рассыпал эту землю перед дверью; придав ей форму руны защиты. Затем он окропил руну вином и предупредил:
— Пусть никто не сдвинет ни пылинки.
Старик не был Чародеем Биннесманом, но он был удачливым фермером, и сердце его сроднилось с землей. Чимойз хотелось верить, что у него есть хоть какая-то сила; наверное, и остальные хотели верить в это, потому что никто не осмелился тронуть руну.
Музыка смолкла. Праздник закончился.
Ночь еще только начиналась, но ни у кого не был желания веселиться. Напротив, все горожане молча уселись на пол, страшась того, что принесет им этот вечер.
Чимойз прислушалась к тому, что происходило снаружи. Ветер ревел, буря усиливалась. Вскоре крепкая новая дверь начала содрогаться под ее ударами.
— Там, снаружи, кто-то есть, и он кода войти, — сказала какая-то женщина. — Кто бы это мог быть?
Чимойз решила, что это просто удары ветра, ибо никто не звал на помощь. А если и звал, то поднявшийся ветер относил голоса прочь.
Она осмотрела комнату. Здесь было только шестьдесят семей из всего города. Она не слишком хорошо знала их и не могла сказать, все ли находятся тут. Может, кто-нибудь забыл снаружи ребенка?
Эбер начал выкликать имена:
— Кали Хокс, здесь ли ты и твоя семья?
Кали Хокс огляделся:
— Да!
— Дунагал Фри?
— Здесь!
Перекличка продолжалась.
Эбер и тетя Констанс оба были здесь вместе с Чимойз, и тут же за обеденным столом сидела бабушка, бедная старушка, страдающая от того, что все идет неладно.
— Все наши здесь, — сказал Эбер, закончив перекличку.