Дрожа всем телом, Аверан поднялась на ноги. Она не хотела смотреть в ту сторону, где лежал Биннесман. Она опасалась, что зрелище, которое она увидит, будет подобно картине виденных ей раньше смертей от рук опустошителей. Ей представились мертвые глаза Биннесмана, глядящие в пустоту. Она боялась увидеть его тело раздробленным и изуродованным.
— Биннесман! — позвал Габорн, рванувшись вперед.
Тут Аверан все-таки пришлось поднять взгляд.
Биннесман лежал в пещере, распластавшись на спине. В липе его не было ни кровинки, он был бледен смертельной бледностью. Пальцы его дрожали в предсмертных судорогах, изо рта и из носа текли струйки крови. Каким-то чудом его тело осталось целым, несмотря на то что удар опустошителя был нанесен ему в грудь.
— Ты жив? — недоверчиво взглянула на него Аверан.
— Рад слышать, — ответил Биннесман.
Но то огромное усилие, которое потребовалось ему, чтобы произнести эту незамысловатую шутку, говорило лишь об одном: дела у волшебника плохи. Из глаз его текли слезы.
Нет, он не жив, поняла Аверан. Но пока еще и не мертв. Он умирает.
Она опустилась на колени и крепко стиснула его руку в своих ладонях. Биннесман судорожно хватал ртом воздух. Видно было, что дышать ему становилось все труднее и труднее.
Сзади появился Габорн.
Аверан подняла глаза и взглянула на него. От шока тот был белым как мел. Вслед за Габорном к ним медленно подошла Йом.
— Почему ты не побежал? — спросил Габорн.
Биннесман ответил:
— Вот уже сотню лет я был самым мудрым человеком из тех, кого я знаю… — Тут его речь была прервана приступом кашля, при этом изо рта у него хлынула кровь. — Мне было трудно последовать чьему-то совету.
Йом стояла за спиной у Габорна и, не отрываясь, смотрела на Биннесмана. Глаза ее были наполнены болью.
Рука Биннесмана задрожала, и Аверан снова взглянула ему в глаза. Волшебник с мольбой смотрел на свою ученицу.
— Осталось мало времени. Принеси мой посох, — сказал Биннесман.
— От него остались одни щепки, — ответила Аверан.
И вдруг в ее душе зародилась отчаянная надежда, что, даже раздробленный на кусочки, посох сможет исцелить Биннесмана. Аверан бросилась к тому месту, где лежали обломки посоха. От удара Посланника Тьмы посох как бы взорвался изнутри, разбросав щепки во все стороны. Необходимо было вновь собрать посох воедино. Аверан немедленно принялась за работу. Она старалась не пропустить ни одной щепки, ни одного кусочка. В каждом из них была заключена мощь земли, а в основании посоха были вырезаны руны целительства и защиты. Подобрав все кусочки, которые только смогла найти, Аверан бросилась обратно к Биннесману.
Тем временем волшебник говорил Габорну:
— Я очень сожалею, что подвел всех вас.
Дыхание его становилось все слабее. С каждым словом новые струйки крови вырывались изо рта.
— Пожалуйста, не нужно ничего говорить. Этим ты еще больше ослабишь себя, — сказала Йом.
Она опустилась на колени рядом с волшебником и взяла его за руку.
— Сейчас я не имею права молчать, — ответил Биннесман. — Есть дела, которые я должен закончить.
— Спасительница Добра, Разрушительница Зла, я отпускаю тебя! — прошептал он.
Зеленая женщина взвыла от восторга. Аверан взглянула наверх. Вильде все заглядывала в шахту, как бы прикидывая, каким образом ей лучше подобраться к опустошителям.
— Аверан! — позвал Биннесман.
Он нерешительно огляделся. Глаза отказывались слушаться его.
— Я здесь, — сказала Аверан. — Я принесла твой посох.