К этому моменту инкарранец снял с тела мертвого короля кошелек, полный монет, набрал в мешок рисовых булочек и фруктов из корзинки, стоявшей у очага. С вешалки на стене он снял инкарранский дневной плащ — черный, с большим капюшоном, защищающим глаза от дневного света, — и накинул его на плечи.
Новости потрясли Боренсона. Всю свою жизнь он служил отцу Габорна, правителю Мистаррии. В самых страшных снах ему не снилось, что его народ может погибнуть.
Инкарранец с минуту разглядывал Боренсона.
— Сейчас я отведу вас к стражникам. Ведите себя так, словно ничего не случилось. Они вернут вам ваше оружие. Ваших лошадей должны были отвести в королевские конюшни. Если их там нет, возьмем любых других.
— А что насчет Принца Веразета? — спросила Миррима. — Где он?
— Он пьет вино из жимолости и играет в кости с друзьями, — ответил инкарранец. — В любом случае, в эти комнаты он не вернется, пока не наступит ночь.
Инкарранец повернулся к двери.
— Последний вопрос, — обратился к нему Боренсон. — Имя у тебя есть?
Инкарранец взглянул назад, лицо его под капюшоном казалось белой маской. Света от огня было достаточно, чтобы его глаза блеснули красным.
— Сарка. Сарка Каул.
Глава двадцать пятая
Самая чистая любовь
Когда Чимойз очнулась от своих снов о крысах, солнечный свет потоком лился в открытую дверь винного погреба.
Ее била лихорадка, она никак не могла остановить дрожь. Тетя Констанс помогла ей подняться на ноги, и кто-то из горожан — перед глазами у нее все плыло, и она не могла разглядеть, кто именно, — отвел ее к дому.
Земля вокруг винокурни вся выгорела. Обручи от сгоревших бочек валялись повсюду. Грушевые деревья превратились в дымящиеся колья. Пламя выжгло все поля к западу.
Прямо у дверей ожидала повозка, и Чимойз увидела, что в ней лежат три человека, и их лица прикрыты одеялами.
— Кто умер? — с горечью спросила Чимойз; ведь она так старалась спасти каждого. Насколько она знала, умереть должен был только ее дорогой дядя Эбер. — Кто в повозке?
— Со всеми все в порядке, — сказала тетя Констанс, в голосе которой слышалась горе. — Все чувствуют себя хорошо.
Она пошла к дому, увлекая за собой Чимойз, а та была слишком слаба, чтобы спорить. В свое время она узнает, кто умер. Потом Констанс почувствовала удивление: главный дом уцелел. Но почти сразу она поняла: ветер отнес огонь к западу от винокурни, в ближние поля, где пламя все еще продолжало бушевать. Только это и спасло поместье и город.
Войдя в дом, Констанс промыла раны Чимойз холодной водой и положила на них припарки. Все утро Чимойз пролежала в лихорадке. Несколько раз она просыпалась от стука в дверь, а вслед за ним слышала женские голоса.
— Мальчишка Фанчеров все-таки умер, — говорила какая-то горожанка. — Мы уж все испробовали, но он был слишком искусан.
— Значит, уже девять, — сказала Констанс, и голос ее прозвучал глухо.
— Могло быть и хуже, — вступил в разговор еще один голос. — Если бы не король, мы все были бы мертвы.
Чимойз лежала, гадая, кому еще суждено умереть.
Вдруг она поняла, что думает: пусть это будет не Дирборн Хокс. Только не он.
Она знала, что это неправильно; она чувствовала себя виноватой уже за то, что просто подумала об этом, потому что желать, чтобы он выжил, значило желать смерти кому-то другому.
Но после битвы она обрабатывала его раны — их было двадцать четыре — и теперь не могла забыть, как он застенчиво улыбнулся ей и как в ответ неровно забилось ее сердце.
— Ужасно, это ужасно, — говорила какая-то старая женщина. — У меня сердце разрывается, когда я о них думаю. Благодарение Силам, что Король Земли успел вовремя предупредить нас. Я только одного хочу — отблагодарить его.
— Мы его не скоро увидим, — сказала тетя Констанс. — Эбер вчера сказал мне, что надвигаются страшные события. Там, в Мистаррии, нынче ночью будет большой бой с опустошителями. Там тысячи опустошителей. Всех, кто может сражаться, позвали в Каррис. А те, кто не может, отдают дары Королю Земли.
— Дары? — переспросила старая женщина. — Где?
— В Замке Сильварреста. Люди стекаются туда отовсюду. Неделю назад король принимал дары в замке Гроверман, а теперь способствующие собирают Посвященных в Замке Сильварреста, чтобы передавать дары через векторов.