— Бахметьева… Где она?.. — растерянно спросила графиня.
— В гостиной, с его сиятельством…
Графиня нервною походкою возвратилась в дом, сопровождаемая лакеем, шедшим в почтительном отдалении.
— Катя, какими судьбами?.. — все еще совершенно не придя в себя от изумления, произнесла графиня, обнимаясь с подругой.
— Это я тебе, Наташа, сюрприз сделал, послал Екатерине Петровне приглашение посетить нас и присутствовать на торжестве освящения, а внизу собственноручно приписал, чтобы приезжала пораньше, да и уехала бы попозже…
— Да, уж это совсем сюрприз, радостный сюрприз… — все еще растерянно лепетала молодая женщина.
— Хитрить вы что-то изволите, ваше сиятельство, — с комичной почтительностью заметила Бахметьева, усаживаясь на диван рядом с хозяйкой. — Кажется, вы мне не очень-то рады, так как в письмах ни слова не вымолвили о желании меня видеть…
— Ах, что ты, Катя, — заволновалась графиня, — я просто боялась, что ты здесь соскучишься; в Петербурге веселее, разнообразнее, то-то порасскажешь мне новостей. А у нас здесь что?..
— Как что? Да у вас здесь прелесть как хорошо, да, впрочем, там везде хорошо, где умница-граф руку свою приложит, при нем и в России стало хорошо…
Она обожгла Алексея Андреевича красноречивым взглядом. Тот довольно улыбнулся.
— Хотелось бы, Екатерина Петровна, такой же и во всей России порядок устроить, как у меня в Грузине, да руки коротки… — скромно заметил он.
— Это у вас-то коротки… — засмеялась гостья. — Да вы с неба все звезды снимите, как захотите… Не я одна это говорю, а все… уж на что Марья Антоновна не любит вас, а побаивается…
— Пустая женщина! — прогнусил граф и встал. — Однако, мне надо кое-чем заняться, а вы до обеда поговаривайте с Наташей, апартаменты вам отведены на ее половине, и завтрак там вас ждет.
Алексей Андреевич вышел.
Подруги отправились на половину графини. Время до обеда пролетело незаметно. Екатерина Петровна без умолку болтала о петербургских новостях, светских сплетнях.
— А Сергей Талицкий, помнишь, мой кузен… офицер… — между прочим заметила она, — вышел в отставку.
— Что так?
— Хорошенько сама не знаю, не поладил с начальством… его очень теснили…
— Что же он будет делать?
— Уже этого я совсем не знаю, знаю только, что штатское платье к нему очень идет… — захохотала Бахметьева.
После обеда, за которым граф был очень любезен с гостьей, кофе подали в гостиную.
— A profos, я забыла сказать тебе, Талечка, — с невинным выражением лица начала Екатерина Петровна, — ведь молодой Зарудин сошел с ума…
— С ума… — могла только повторить Наталья Федоровна.
— Это какой Зарудин… Павла Кирилловича сынок?.. — спросил граф.
— Да, — ответила Бахметьева и снова обратилась к графине.
— Разве ты не слыхала, это случилось еще в феврале…
— Нет, что же с ним случилось?
— Какая же, граф, ваша жена хитрая, люди по ней с ума сходят, а она невинно спрашивает, что с ним случилось…
Граф метнул на жену проницательный взгляд. Та сидела бледная, как смерть.
Бахметьева сделала вид, что крайне смущена.