Денежные средства поступили от издателя К. Т. Солдатенкова, П. М. Третьякова, известного богача-мецената П. И. Харитоненко и многих других. Среди тех, кто откликнулся на призыв Ивана Владимировича, был и Юрий Иванович Нечаев-Мальцев, владелец стекольных заводов в Гусь-Хрустальном. Он был не только богатейшим промышленником, но также любителем и ценителем искусства. Храм в городе Гусь-Хрустальный расписывал сам Виктор Михайлович Васнецов.
Ю. С. Нечаев-Мальцев сразу внес на музей 300 000 рублей, его дар превзошел дары всех других жертвователей. А всего за 14 лет на строительство и отделку здания, на приобретение скульптурных экспонатов он дал огромную сумму — более двух миллионов рублей золотом.
На облицовку фасада музея шел белый мрамор, цоколь облицовывался сердобольским гранитом, из южной Венгрии шел мрамор на монолиты колонн, на стены у лестниц, на главную лестницу, на балюстрады и пилястры. Везли мрамор из Греции, Бельгии, Германии, Финляндии, с юга России. К концу 1902 года здание была возведено, но отделочные работы продолжались еще десять лет — да самого открытия музея. Открывать же его предполагали в разные сроки, которые по разным причинам откладывались.
Иногда Музей горел, экспонаты гибли, и их приходилось восстанавливать. Во время пожара в декабре 1904 года, когда Музей загорелся ночью, на стройку сразу же прибыл архитектор Р.И. Клейн. Он всячески старался остановить огонь, не допустить повреждения фасада и гибели экспонатов от воды, тотчас замерзавшей при сильном морозе. Но все равно погибло 175 ящиков с гипсовыми и бронзовыми слепками, в том числе слепки бюстов из Лувра, Британского и Берлинского музеев, гипсы из Мюнхена. В. И. Цветаев, находившийся тогда с больной женой и младшими дочерьми в Шварцвальде в Германии, писал архитектору: «…надо взять себя и свое горе в руки».
Постепенно все налаживалось, оформлялось, стали составляться коллекции. В Музее изящных искусств гипсовые слепки с мраморным статуй тонировали, чтобы придать им теплоту. Слепки с тех фигур, которые дошли до нас в бронзе, окрашивали под бронзу. Иногда бронзовые скульптуры воспроизводились в бронзе же. Все это делалось для того, чтобы дать возможность людям, не выезжавшим из Москвы, познакомиться с античным искусством хотя бы по воспроизведениям.
На деньги А.Г. Подгорецкой, дочери известного врача Г.А. Захарьина, были приобретены слепки с произведений Донателло, Микеланджело, Луки и Андреа делла Роббио. В. И. Цветаева радовало, что слепки с некоторых произведений впервые переступили именно русскую границу. В 1903 году он писал архитектору Р.И. Клейну: «Я избрал такие статуи, которые никогда не копировались из-за больших размеров и из-за цены, — а теперь эти чудеса скульптуры у нас будут».
Попала в Музей изящных искусств и уникальная коллекция знаменитого египтолога B.C. Голенищева, которую приходилось отвоевывать у Эрмитажа и Российской академии наук. Борьба за коллекцию шла и с Министерством народного просвещения. Сам В.С Голенищев, который вынужден был расстаться с ней из-за финансовых неудач, приложил все усилия к тому, чтобы коллекция осталась в России. И.В. Цветаев писал тогда: «…это такая коллекция, что и не верится в возможность получения ее нами. Впрочем, чего же робеть? Лишь бы Дума не отклонила это приобретение, а уж мы бы употребили все средства… Эрмитаж до того переполнен всяким добром, что там греческие клады лежат в темных кладовых. В Академии наук совсем нет места… А для нас какое бы это было чудное начало музея!». Коллекцию у B.C. Голенищева купили за четыреста тысяч рублей в рассрочку с выплатой пожизненно по 24 тысяче в год.
Открытие Музея было приурочено к торжествам по случаю столетнего юбилея Отечественной войны 1812 года. Взорам первых посетителей была явлена уникальная, самая представительная в Европе коллекция слепков с прославленных произведений архитектуры от античности до эпохи Возрождения. Собрания Музея изящных искусств состояли из замечательной коллекции подлинных египетских древностей и прекрасных античных ваз. Кроме этого, в Музее было прекрасное собрание произведений итальянской живописи XIII—XIV веков. Все эти экспонаты располагались в двадцати залах.
Знаменитый русский художник Илья Ефимович Репин восхищался: «Вот честь и слава Цветаеву! Как собрано, как собрано! И все это так размещено, так преподнесено…»
Без Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина теперь невозможно себе представить Москву. Еще в 1936 году Марина Цветаева писала, что это Музей, «стоять имеющий, пока Москва стоит»…
Международный музей войны и мира в Люцерне
Швейцария, в далеком прошлом страна воинственная, сейчас является классически мирным государством. Большое значение в этом отношении, наверное, имеет вечный нейтралитет, который был установлен для нее Венским конгрессом 1815 года. Может быть, имеет значение и ее центральное расположение в Европе, и смешанный состав ее населения — немцы, французы, итальянцы и представители других народов. Как бы то ни было, но именно в этой стране швейцарский пастор Анри Дюнан основал Красный Крест, чтобы хоть как-то смягчать ужасы войн.
И именно в швейцарском городе Люцерн крупным финансистом и общественным деятелем Иваном Станиславовичем Блиохом был основан Международный музей войны и мира. И. С. Блиох родился в 1836 году в Радоме, воспитывался в Варшавском реальном училище, но, не считая свое образование завершенным, поступил в Берлинский университет. Возвратившись в Россию, он посвятил себя железнодорожному делу и участвовал в постройке нескольких железных дорог.
В конце 70-х годов прошлого века И. С. Блиох стал отдаляться от практической деятельности и всецело отдался научной работе, результатом которой стал четырехтомный труд «Финансы России», переведенный на несколько иностранных языков. Под конец жизни И. С. Блиох увлекся идеей вечного мира, и в 1898 году издал на эту тему капитальный труд «Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношении». Сочинение это вызвало оживленные толки в европейской прессе.
Для популяризации своих идей И.С Блиох решил в 1900 году устроить на Всемирной выставке в Париже особый павильон войны и мира. План этот не был осуществлен, но энтузиаст не оставляет своих намерений. Благодаря своей энергии и весьма значительным материальным средствам, а также содействию многих влиятельных лиц из разных стран, И.С. Блиох осуществил свою идею в Люцерне. В 1901 году он открыл там Международный музей войны и мира, который расположился рядом с вокзалом железной дороги. Сначала Музей помещался в большом, наполовину деревянном здании. Сейчас этого здания давно уже не существует, а Музей был переведен в нагорную часть Люцерна и разместился в специально для него построенном обширном двухэтажном каменном здании красивой готической архитектуры.
Музей разделен на два больших раздела, причем раздел войны в свою очередь подразделяется на несколько отделов. Музейные экспозиции размещались по двенадцати отделам, десять из которых были отданы войне и только два — миру. Военный раздел расположился в целой анфиладе комнат в обоих этажах Музея. Меньший раздел посвящен миру и сначала размещался в одной небольшой комнате. Столь неравномерное распределение экспозиций с момента образования Музея указывало на преобладание воинственных инстинктов в прошлом и настоящем состоянии человека. Состояние же общего мира в годы создания Музея рисовалось всего лишь как идеал будущего.
Из десяти военных отделов особой полнотой коллекций отличались отделы «Развитие оружия», «Стратегия» и «Флот». Первый из них в своих богатейших коллекциях представляет полную историю развития оружия — от первобытного оружия доисторического периода до новейших усовершенствований (по тем временам) в области огнестрельного оружия. На стендах и в витринах Музея показано, как из грубых первобытных орудий, которые использовались в схватках между племенами людей, развиваются его более усовершенствованные формы — топор, молот, нож, а потом и копье. Сначала все они тоже изготовлялись из камня, но потом камень сменился металлами, хотя еще долго (наряду с металлическими) оставалось в употреблении и каменное оружие. Например, в Шотландии так было до XIII века.
Из древнего метательного оружия в Музее представлены праща для метания камней, известный восточным народам с древности бумеранг, а также лук и стрелы. Эти формы вооружения тоже держались очень долго, так называемые арбалеты употреблялись еще в XVII веке.
С постройкой укрепленных городов в истории военного дела появляются осадные метательные орудия — катапульты и баллисты, а изобретение пороха совершенно изменило характер вооружения. Музейный отдел «Огнестрельное оружие» отличается особой полнотой. В нем представлена богатейшая коллекция всевозможных ружей: зажигаемых трутом, кремниевых, заряжающихся с казенной части, игольчатых, ружей Шаспо, Пибоди, Мартини, Манлихера, Маузера и других систем.
Особый отдел составляет собрание швейцарских ружей — с 1800 по 1900 год.
Кроме оружейных экспонатов, в этом отделе на таблицах представлен процесс изготовления пороха, различные его виды — черный порох, бездымный и другие взрывчатые вещества (динамит, лиддит, экразит), а также сравнительное действие различных видов пороха и взрывчатых веществ.
После огнестрельного оружия следуют артиллерийские экспонаты. Здесь представлены и древнейшие мортиры, из которых стреляли камнями, и бронзовые пушки для метания стрел, копий и камней. Некоторые из этих орудий столь велики, что для их перевозки в свое время запрягали 11 лошадей. Король Густав-Адольф для облегчения передвижений такой артиллерии ввел так называемые «кожаные пушки». Они состояли из тонкого медного ствола, окруженного железными кольцами и веревками, пропитанными особым составом, а поверх их натягивался чехол. Правда, такие пушки вскоре, как бы мы сказали сейчас, «были сняты с вооружения».
Специальный зал Музея был отведен морскому делу. В его витринах и на стендах выставлены изображения и модели различных судов (гребных и парусных) с древних времен: финикийских, египетских, греческих, римских, норманнских, ганзейских… Особенно полно представлены вооруженные пушками суда разных типов.
Своеобразным переходом к Залу мира является экспозиция, которая представляет организацию перевязочных пунктов и лазаретов на поле сражения, полевых госпиталей, а также санитарная служба отрядов Красного Креста.
В Зале мира размещались два отдела — «Политическая экономика» и «Международное право». Первый из них призван был показать, что якобы приносимые войной выгоды не соответствуют числу жертв. Приготовления к войне поглощают в мирное время громадные средства, отвлекают наиболее работоспособную часть населения от производительного труда и разоряют население, для пользы которого эти войны якобы ведутся.
В отделе «Международное право» собраны международные договоры, среди которых выделяется Женевская конвенция 1864 года, касающаяся помощи раненым, и дополнительные статьи к ней, составленные в 1868 году, но не получившие тогда утверждения. Рядом с договорами размещаются портреты Анри Дюнана и его помощников — генералов Дюфура и Монье.
Кроме текстов международных договоров, в этом Зале помещены сочинения и портреты писателей, чьи произведения помогали укреплять мир, а также живописные полотна. Среди них особенно интересны полотна голландского художника Тен-Кате «После войны», «Мир человечеству», «Картина будущего» и самая примечательная — картина «Война войне».
В каталоге экспонатов Музея эта последняя картина описана так: «В лавровом венке, украшенная орденами, шествует Смерть, сопровождаемая ужасами Войны и несчастными народами, которых увлекают на битву. Но многие люди уже просыпаются.
Христианство указывает государственному деятелю на результаты его деятельности — последствия войны. Лев Толстой ободряет страждущее человечество. Берта Суттнер поднимает крест, сделанный из обломков шпаги. Императоры и короли проникаются идеей мира. Смертельно раненный немецкий солдат, лежащий на носилках, примиряется с французским солдатом, и отчаяние выражено на лице побежденного генерала».
Особенное впечатление на посетителей Музея производит копия с картины В.В. Верещагина «Апофеоз войны», на которой русский художник изобразил груду человеческих черепов. Полотно воспроизводит одну из пирамид, которые не раз складывались по приказу Тамерлана из голов завоеванных и истребленных им народов.