— Все в порядке, — сказал он своей встревоженной дочери. — Он… друг. Правда друг.
Гадж вцепилась в ткань костюма своей матери.
— Клянешься, папа?
— Ну-ка быстро сюда, шевелите своими задницами! — проревел Варлоу.
Напуганные дети притихли и сдерживали слезы.
Гаура не выдержал. После всего ужаса, который им пришлось испытать, услышать такие простые слова приветствия! Он расхохотался.
— Клянусь тебе, милая.
— О боже, они его раскололи, — сказал Джошуа, обращаясь к трем членам экипажа, которые оставались на мостике в тот момент, когда «Леди Мак» подошла ко второй шлюпке. Резко набирая скорость, над Этрой уже кружила еще одна боевая оса. — Я так и знал, что в конце концов они попробуют взять количеством, — он сделал защитный залп из трех боевых ос. Это было ужасное соотношение. Худшего для «Леди Мак» и быть не могло. Оборонительный заслон из трех ос давал минимальную надежду на то, что атакующая оса не прорвется сквозь защиту. Но если бы Джошуа стал совершать маневры уклонения, или перешел бы в атаку, или повернул бы назад, все осы (и свои и чужие) повернули бы к его звездолету, который стал бы для них более близкой, а значит, и более благоприятной целью.
— Господи! — рядом с Этрой появилась четвертая оса. Ему пришлось выпустить еще трех, уменьшив запасы боевых ос, которыми располагала «Леди Мак».
— Осталось пятнадцать, — сообщила Сара с наигранной бодростью.
Мазерные орудия звездолета открыли огонь по кинетическому снаряду, находившемуся в шестидесяти километрах. Пять зарядов с ядерными боеголовками взорвались в опасной близости от Этры, разложив на атомы последних атакующих ос.
— Неужели ты не мог сообщить нам об этом? — устало сказал Мелвин.
— Вы хотите сказать, что не знали?
— Нет. Но у меня всегда была надежда на то, что я ошибаюсь.
Джошуа открыл доступ к камере, установленной на палубе переходного тамбура. Добравшись до липкого гравитационного коврика, лежавшего у трубы переходного тамбура, Варлоу принял устойчивое положение и, хватая людей, выплывавших из трубы, кидал их вглубь помещения. Эшли и один из мужчин-эденистов, закрепившись на другом гравитационном коврике, хватали спасенных людей и просовывали их в потолочный люк, который вел в зал отдыха.
— Сколько еще осталось, Варлоу? — спросил Джошуа.
— Шестеро. Всего будет сорок один.
—Чудесно. Приготовьтесь к боевому ускорению, которое начнется как только тамбур будет закрыт, — для эденистов он повторил это предупреждение по аудио. Полетный компьютер выдал расчетный курсовой вектор, направленный в открытый космос, подальше от Мурора. При ускорении восемь g они могли без труда оторваться от других кораблей и, совершив прыжок, выйти из системы. Продолжительные перегрузки такой силы стали бы тяжким испытанием для эденистов (впрочем, и членам экипажа они не показались бы безделицей), но все же это намного лучше, чем остаться здесь.
— Джошуа, Гаура попросил сказать тебе, что некоторые дети еще очень малы и, возможно, не смогут выдержать больших перегрузок, — сообщил Варлоу. — Их кости еще недостаточно окрепли.
— Вот, черт! Детишки? Сколько им лет? Сколько g они смогут выдержать?
— Одной девочке еще нет и трех лет. Двум детям по пять лет.
— Проклятье!
— Что случилось? — спросила Сара. Ее глаза цвета морской волны, впервые с момента их прибытия в систему Лалонда потемнели, что не предвещало ничего хорошего.
— Не волнуйся, мы не будем этого делать.
Рядом с Этрой появилась пятая боевая оса. Тотчас взорвались семь ядерных зарядов «Леди Мак». Джошуа выпустил еще две осы.
— Если совершать прыжок прямо отсюда, без траектории выравнивания, то у нас уйдет пятнадцать секунд на то, чтобы убрать сенсоры и активировать узлы, — сказал он. — В течение десяти секунд нам придется лететь вслепую. Это не так уж долго.
— Ну так давай, — сказала Сара. — Запускай по ним всех оставшихся ос и уходи. Даже с поврежденной трубой номер один «Леди Мак» сделает восемь g. Для «Маранты» четыре g это предел. Мы сможем уйти.
— Вектор уже загружен, а у нас на борту дети. Черт! Черт! Черт!
Он увидел, как последний эденист с помощью Варлоу выбирается из переходного тамбура. Полетный компьютер уже закрывал люк.
«Делай что-нибудь, Джошуа Калверт, — сказал он себе, — и делай немедленно, иначе через двадцать секунд ты будешь покойником».