— С этим трудно не согласиться,— кивнул Конан и посмотрел в окно.
Небо на востоке начало алеть — занималась заря.
Скоро, совсем скоро выглянет солнце и начнется новый день. Конан нагнулся, чтобы получше рассмотреть урода.
— Что это?
Друзья обступили киммерийца, и Зул присвистнул от удивления.
— Так и должно быть,— уверенно молвил Мэгил и пожал плечами.— Таким тварям место лишь в ночных кошмарах.
Конан еще раз посмотрел на труп Харага, то есть не труп, а каменную статую, и вздохнул: до чего доводит людей ненависть!
— Лучше бы мы спали! — прервал тишину Акаяма и зевнул так, что едва не вывернул себе челюсть.
— Я почему-то думаю,— заявил Мэгил,— что тогда ни один из нас не дожил бы до утра.
— Все-таки Акаяма прав,— заявил вдруг Конан.— Я пошел спать.
— Сколько можно дрыхнуть?!
Киммерийцу показалось, что он едва прилег, когда над ухом у него прозвучал голос друга. Конан открыл глаза и увидел, что уже почти полдень. Судя по теням, солнце стояло в зените, золотым потоком врываясь в окна. Киммериец широко зевнул и с хрустом потянулся, голодными глазами уставившись на ломившийся от мяса и вина стол. Тарган задал свой вопрос и замолчал, ожидая, когда же, наконец, они придут в себя, потому что все четверо выглядели примерно одинаково — то ли страдающими от хронического недосыпания, то ли одеревеневшими от избытка сна.
Они потягивались и трясли головами, а зевая, корчили такие страшные гримасы, словно соревновались между собой, стараясь перещеголять один другого. При этом они обводили комнату тусклыми глазами, и лишь вид стола, заваленного снедью и выпивкой, порождал опять-таки совершенно одинаковую реакцию — в глазах вспыхивала вдруг искра жизни, и на лица понемногу возвращалось осмысленное выражение.
— Да чем вы тут занимались всю ночь?! — не выдержал, наконец, Тарган.
— Крыс травили!— коротко бросил Конан и впился крепкими зубами в огромный кусок ветчины.
— Ну и как?— полюбопытствовал зуагир.
— Слегка необычно,— с набитым ртом пробурчал варвар.
— И в чем же необычность?— настойчиво продолжал допытываться Тарган.
— В том, что сперва мы были охотниками,— Конан проглотил кусок, запил его вином и лишь после этого договорил,— а потом дичью.
— Ну и как?— повторил свой вопрос зуагир, постепенно начиная терять терпение.
Конан перестал жевать, удивленно посмотрел на друга и коротко бросил:
— Мы живы.
Тарган досадливо крякнул.
— Ночь действительно была ужасной,— сжалился, наконец, над зуагиром Мэгил.— Около полуночи мы отправились во дворец по подземному ходу. Мы рассчитывали захватить кого-нибудь из жрецов и попытаться выведать у него, как пробраться в Черный Замок, и хотя бы приблизительно понять, что ждет нас там.
— И это после того, как мы один раз уже воспользовались ходом?— Тарган осуждающе покачал головой.— Представляю, как вас там встретили! Скажу больше: я удивляюсь, как вы вообще остались живы!
Киммериец, молча следивший за их разговором, не переставая жевать, хмыкнул, и Мэгил, заметив это, бросился защищать друга.
— Вовсе нет!— запальчиво воскликнул он.— Конан сказал, что подвал наверняка пуст и никому не будет до нас дела. Он не ошибся!
— Кто ж тогда так потрепал вас?— насмешливо спросил Тарган.— Когда я вас разбудил, вы выглядели так, словно кто-то всю ночь гонял вас по улицам Сура-Зуда, и прилечь вам удалось, как раз в тот миг, когда я отпирал входную дверь.
— В общем-то, ты недалек от истины, — Мэгил задумчиво поскреб в затылке и обменялся с Акаямой смущенным взглядом.— Понимаешь,— бывший жрец помялся,— мы, похоже, совсем напрасно забыли о Рогазе. Она-то знала, что Конан на свободе!
— И кто это был?— уже совершенно другим тоном спросил зуагир.