— Есть у меня одно снадобье,— сказал после недолгого раздумья жрец, доставая из привезенного с собой сундучка небольшую круглую склянку.— Если окропить им Сурию и надеть на нее что-то из вещей Мелии, то она примет облик прежней хозяйки вещи, но уста ее останутся сомкнутыми. Она никому не сможет рассказать о подмене, и никакого заклинания произнести уже не сумеет. Понимаешь? Мы сможем просто оставить ее на месте Мелии, и никто не догадается о подмене.
— Как долго будет действовать твое колдовство?— спросил Конан.
— Пока она не смоет снадобье или не снимет чужую вещь,— тут же ответил жрец.
— Ты хочешь сказать,— киммериец нахмурился,— что Затх сможет пожрать ее вместо Мелии?
Жрец пожал плечами:
— По-моему, она вполне заслужила такую участь.
— Ты, конечно, прав,— Конан грустно покачал головой,— но я не могу рассуждать, как ты. Какой бы мерзавкой она ни была, но она любила и продолжает любить меня.
— И все-таки тебе придется сделать это,— упрямо повторил жрец.
Конан прикрыл глаза и вспомнил ее нежные руки, которые истязали Мелию и ласкали его, ее губы, проклинавшие Мелию и дарившие ему свою нежность, ее глаза, которые могли излучать ненависть, но ему дарили любовь, и отрицательно покачал головой.
— Нет, не смогу…— сказал он.— Неужели нельзя обойтись без этого?
— Можно,— вздохнул жрец,— но ты должен будешь действовать быстро, а это значит, что тебе придется подойти к ней с улыбкой, чтобы она ничего не заподозрила, и свернуть ей голову.
— Ты еще больший варвар, чем я.
— Митра так не считает,— возразил Мэгил.— К тому же ты сам мечтал об этом! — напомнил он.
— Митра не мой бог,— отрезал киммериец.— Кром же повелевает своим сынам доблестно сражаться, но не с женщинами!
— Тогда вспомни,— нахмурился жрец,— как она собиралась поступить с Мелией!
— Это на ее совести,— уклончиво ответил Конан,— а ты заставляешь меня поступиться моей!
Мэгил вздохнул:
— Ну что же, будем считать, что этот вариант нам не подошел.
Его взгляд рассеянно скользнул по двери как раз в тот миг, когда Милла вошла с подносом, уставленным едой и вином. Киммериец улыбнулся девушке, но она отвернулась. Конан пожал плечами и накинулся на еду, а Мэгил убрал пузырек обратно. Милла же тем временем переложила снедь на стол, взяла поднос и вышла.
Некоторое время ели молча, но каждый прокручивал в голове свой вариант действий. Наконец киммериец проглотил очередной кусок, запил его изрядным глотком вина и поглядел на Мэгила.
— Неужели в твоем сундучке не найдется ничего более подходящего? — спросил он.
— Есть еще одно зелье.— Он согласно кивнул, порылся в сундучке и достал плоскую склянку синего стекла.— Ты смочишь ею губы и поцелуешь Сурию.
— И что случится? — насторожился Конан.
— Ничего особенного.— Отставной жрец пожал плечами.— Почти сразу она уснет, мы наденем на нее кандалы Мелии — просто так, на всякий случай,— пояснил он, — и спокойно уйдем. В назначенное время явятся надсмотрщики и освободят дорогую твоему сердцу колдунью. Таким образом, твоя чуткая совесть останется кристально чиста,— закончил он иронично.
— Отравленный поцелуй!— Конан поморщился.— У тебя извращенная фантазия, служитель Митры.
— Ну,— Мэгил развел руками,— больше я тебе уже точно ничего предложить не могу. Действуй либо гyбами, либо руками.— Ну?— Он выжидательно уставился на киммерийца.— Да? Нет?
— Да!— гаркнул варвар.
— Вот и отлично! — Мэгил вставил палец в ухо и потряс.— И незачем так кричать.— Он насмешливо посмотрел на киммерийца.— Просто представь себе, что это ваш прощальный поцелуй,— добавил он цинично, и с досады киммериец сплюнул на пол.
Мэгил вздохнул устало, и взгляд его скользнул к двери. Он увидел, как Милла, которая всё это время, видимо, стояла в коридоре и прислушивалась к их разговору, встретившись с ним взглядом, вспыхнула и исчезла. Тогда он закрыл сундучок, а склянку сунул в карман.
Акаяма посмотрел Конану в глаза.