Конан и пророк Тьмы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава первая

Алкающие возмездия да имут его. В День Последний, в час Слепящего Света. В стране, откуда последний из Древних шагнул в Серые Земли. И дан будет Знак. Когда Черная Сила уничтожит себя самое, узрит взирающий черный свет. И приуготовится к Неминуемому. И отверзнутся Врата, кои вширь до пределов земных, вглубь до черных кипящих камней и еще глубже.

И взовьется Стяг Мести. И выступит Древний Легион. А впереди — узнают по Шлему его. А позади — ступившие по следу. И прахом станут грады и веси. И падут ниц народы и расы. И отринут богов своих. Покорны дабы быть Древним и заветам их. Ибо те, кто победил, не ведают жалости к проигравшим…

Но если велением Богов умерщвлен не тот, кому достодолжно, ступившие следом за первыми разольются черным сонмищем по миру, и не станет ни земли, ни влаги, ни человеков, ни тварей. А лишь тот, кто выжил, сноровит дважды убить мертвого и смежить Врата…

Хорайский город-крепость Вагаран был богатым и процветающим — в основном из-за того, что лежал он на перекрестке оживленных караванных путей. Хашид, номинальный правитель Вагарана, являлся единовластным хозяином окрестных земель; жизнь в самом городе и близлежащих деревнях, направляемая железной рукой Хашида, текла спокойно, размеренно, без волнений и восстаний; сильная армия удачно отражала нечастые набеги чужеземцев, в основном шемитов (да и сами вагаранские воины под предводительством своего повелителя не раз наносили визиты приграничным селениям соседних государств, возвращаясь обратно с богатыми трофеями), поэтому деньги из Вагарана поступали в столичную казну регулярно и без задержек, а посланцы королевы Кофа, чьей провинцией являлась Хорайя, особо не баловали Хашида своим вниманием.

Город этот располагался в западной части Хорайи, поэтому, в отличие от прочих областей страны, где преобладали песчаные пустыни, здесь господствовали скалы и каменистые пустоши.

С высоты птичьего полета Вагаран, выстроенный на пологом холме, напоминает огромный неправильный пятиугольник, замкнутый устрашающей городской стеной. Три его вершины смотрят на юго-запад, юг и юго-восток, в сторону Шема, а две — на восток, в глубь Хорайи, и каждая из вершин увенчана высокой сторожевой башней, на которых денно и нощно несет свой дозор сменная стража. Городских ворот в Вагаране двое: Восточные — являются таковыми лишь по названию и обычно охраняются пятью стражниками, что занимаются исключительно досмотром привозимых сюда товаров, и Юго-Восточные — мощные, образованные из трех частей.

Снаружи располагается плита из плотно пригнанных друг к другу толстых тисовых досок, скрепленных металлическими скобами (в поднятом состоянии плита целиком закрывает проход в городской стене; по сигналу же начальника стражи Яссина она опускается на цепях, ложится поперек крепостного рва с отвесными стенами и превращается в мост — по нему, и только по нему, могут попасть в Вагаран чужеземные гости, купцы, путешественники… или же неприятельские отряды). За плитой находятся двустворчатые ворота, запираемые на огромный брус, вытесанный из цельного ствола дуба; преодолеть эту преграду возможно лишь с помощью тарана. И если врагу все-таки удастся перебраться через ров, удастся опустить мост, перерубив удерживающие его в осадном — вертикальном — положении цепи, и протаранить ворота под градом стрел и потоками кипящей смолы с гребня стены, то в самом конце прохода его будет ждать последнее, практически непреодолимое препятствие: решетка из прочных, в человеческую руку толщиной, металлических прутьев.

Обычно решетка эта всегда поднята, двустворчатые ворота открыты, а мост поднимается только на ночь; иных путей проникнуть в город не существует. (Есть, правда, еще потайной ход, ведущий из подземелья дворца к восточной границе Хорайи, но о нем можно и не упоминать: в этой истории он не играет ровным счетом никакой роли.)

На вершине холма стоит дворец правителя Хашида — серая зловещая громада, возведенная из гигантских гранитных блоков. В нем сотни светлых комнат и десятки богато обставленных залов; а глубоко под фундаментом в толще скал вырублен лабиринт: каменистое тело земли изрыто целой сетью извилистых коридоров с коварными ловушками и тупиками, колодцами мрачных камер, где томятся многочисленные узники, и подземельями, в которых спрятаны несметные сокровища сатрапа Хашида. Тот, кому план лабиринта неизвестен, никогда не найдет эти сокровища; тот, кто сумеет выбраться из подземного узилища, никогда не дойдет до поверхности и не увидит солнечный свет…

У дворца есть обширная полукруглая терраса. С нее Хашид любит наблюдать за главным развлечением вагаранцев, проводящимся каждую седмицу на расположенной под террасой огромной арене; на этой террасе Хашид предпочитает принимать важных гостей, послов и просто друзей.

Вокруг дворца, чуть ниже по склону холма, располагаются кварталы местной знати — вельмож, чиновников, помощников сатрапа, купцов. Места пониже занимают дома победнее — и так далее, до самой городской стены, где ютятся лачуги нищих, хижины бродяг и построенные из разнообразного хлама развалюхи бездомных.

Полторы луны назад войско Хашида одержало победу над очередным войском чужеземцев,— позарившись на богатство города и памятуя о том, что от Вагарана до ближайших цивилизованных мест лежит расстояние в три дня верблюжьих переходов, разношерстная армия, возглавляемая шемским князем Барухом и состоящая в основном из свирепых сынов кочевых племен, бродяг, обнищавших воинов и погнавшихся за легкой добычей наемников, попыталась штурмом взять город. Однако легкая, по словам вербовщиков, добыча на деле оказалась не такой уж легкой.

Ночная стража, обходя дальние подступы к городу, заметила отсвет костров, опрометчиво разведенных на границе скал и пустыни неприятелем, готовящимся к утренней атаке, и поднятые по тревоге отряды защитников с первыми лучами солнца ринулась в упреждающее контрнаступление.

Враг был захвачен врасплох: бесшумно пронесясь через Завывающее Ущелье, конная ударная группа, в двадцать пять раз уступающая числом противнику, врезалась в лагерь шемитов, сминая сонных дозорных, поджигая шатры, убивая каждого, кто встречался ей на пути, и почти достигла ставки самого Баруха. Но потом прозвучал негромкий зов рожка, и конники, во время атаки потеряв всего пять человек, слаженно повернули назад,— пока опомнившиеся противники не взяли атакующих в кольцо.

Поняв, что они раскрыты и утаивать намерения далее не имеет смысла, Барух приказал своим воинам строиться в боевые порядки и начать преследование зарвавшихся хорайцев, а сразу после их уничтожения — приступом взять богатый город Вагаран. Взметнулись флаги и штандарты, раздался рокот боевых барабанов, возвещающий о наступлении.

Возможно, шемитам и удалось бы нагнать вагаранцев, прежде чем те найдут убежище среди скал Завывающего Ущелья, но из упрямства одного неприметного десятника, варвара из далекой, никому не известной страны, позволившего себе поспорить с самим Барухом, наступление задержалось.

Конница шемитов ворвалась в Ущелье, когда наглых вагаранцев и след простыл, лишь потревоженные копытами пыль да песок все еще кружились в воздухе, указывая на то, что совсем недавно здесь промчались всадники.

Со стороны Шема Вагаран окружали непроходимые скопления скал — урочище света и тени, острых обломков камней и огромных мшистых валунов; единственная дорога к городу лежала через Завывающее Ущелье, названное так потому, что осенние ветры особенно жутко скулили и стенали среди расселин и трещин узкого прохода, наводя жителей окрестных деревень на мысли о извечном плаче потеряных душ. (На самом деле это было вовсе не ущелье, а глубокий скалистый овраг, образовавшийся на месте могучего водного потока, что в незапамятные времена являлся притоком полноводной реки, протекающей через Хауран и впадающей в море Вилайет. Но пустыня наступала, поток этот пересох лет сто назад, и уже никто из местных жителей не помнил, что когда-то тут было вдосталь воды. А название так и осталось.)

Передовые отряды Баруха на полном скаку ворвались в Ущелье и домчались почти до середины его, когда сверху, из скальных укрытий, обрушились на них тучи стрел из колчанов отборных лучников Вагарана. Свет восходящего солнца померк среди потока разящих жал; крики умирающих наполнили расселину и, множась эхом, слились в единый гул отчаяния и страдания, подтверждая тем самым зловещее название этого места.

Впрочем, лучники не могли (да и не собирались) сдержать волну наступающих; буквально по трупам соратников армия Баруха хлынула к устью Ущелья…

…где была встречена отборными вагаранскими отрядами.

Атака наступающих натолкнулось на заграждение тяжело вооруженных меченосцев — и захлебнулась. Воины-защитники не собирались позволить никому из шемитов покинуть Ущелье, умело и беспощадно встречая неприятеля сразу у конца бывшего русла полноводной реки. Еще не сообразившие в чем дело арьергардные отряды продолжали напирать сзади, вытесняя передовые на открытое место, прямо под клинки вагаранцев; воздух полнился звоном стали, отчаянным ржанием лошадей и воплями раненых; но вот над рядами наступающих прокатился зов боевого рога, и осыпаемые тучами смертоносных стрел с вершин скал воины Баруха повернули назад.

Втрое уменьшившаяся армия из Шема ринулась обратно, к своему разоренному лагерю,— со рвением не меньшим, нежели то, что охватило ее во время не-удавшегося наступления. Правда, на сей раз их поспешность была вызвана паникой и угрозой неминуемой смерти. Однако воины Вагарана успели захлопнуть ловушку: позорно бегущего неприятеля у выхода из Ущелья уже поджидали зашедшие с тыла отряды Хашида. Смятение и хаос охватили полки Баруха. Подобно слепым щенкам люди метались между стенами Ущелья, с обеих сторон которого их встречала холодная сталь, а сверху разила летящая, оперенная смерть.

Так до конца своих дней Барух и не узнал, что именно строптивый варвар-десятник помог ему вырваться из гибельных клещей, в которые зажали их подлые вагаранцы…

Как бы то ни было, жалким остаткам войска шемитов к исходу дня удалось прорваться к противоположенному от города выходу из Ущелья и устремиться в сторону Эрука. Отряды защитников с гиканьем преследовали их до самой границы, а потом повернули назад.

— …И вот, мой достопочтенный гость,— продолжал Хашид, за время эффектной паузы успев обглодать индюшиное крылышко,— заставив ничтожных шемитов искупаться в песках пустыни, я велел сыграть ретираду и вернуться в город… А что еще прикажете делать? Враг разбит, пленных взяли огромное число, потери с нашей стороны мизерные, а тупоголовый Барух не приблизился к стенам города и на две лиги. Поэтому мы с триумфальными песнями вернулись домой, в очередной раз показав мерзким шемитам, что с нами связываться опасно.

И Хашид, и правая рука Хашида — военачальник Сдемак, и левая его рука — мудрец и советник маг Ай-Берек, и его почетный гость — шах Джумаль, правитель одной из провинций Турана, восседали за столом, специально к этому случаю вынесенном на террасу.

Ярко светило летнее солнце, внизу шумели праздничные толпы горожан, в предвкушении завтрашнего действа на арене заполнившие местные трактиры и кабаки и заранее накачивающиеся охлажденным пивом и крепкими винами. На террасе же было тихо и свежо; трапеза подходила к концу.

Высокопоставленные особы — Хашид и Джумаль — Уже переговорили обо всех текущих политических делах, обменялись обязательными любезностями и подарками, прекрасно провели вместе время в серных банях, где обсудили драгоценности, лошадей и женщин (причем каждый, разумеется, утверждал, не скупясь на похвалы, превосходство другой страны в отношении сих предметов), после чего насладились обществом прекрасных, всему обученных танцовщиц. Послезавтра шах собирался в обратный путь, и Хашид напоследок решил похвастаться перед ним своей любимой игрушкой.