– Да? – я вызывающе посмотрел на Айседору. – Если попрошусь пожить у вас, пустите?!
Айседора замялась, все стало понятно и без ее слов. За ее дружелюбием прятались растерянность и страх. Я быстро собрался, оставив Айседору в полном смятении. Я больше не хотел, чтобы она меня понимала, как это было раньше.
Вторым в списке числился Элл. Дверь открыла его мама – Любовь Дмитриевна.
Увидев меня, она перестала улыбаться.
– Михаила нет, он с ребятами пошел гулять. Элл не слышал звонка, выполз в коридор.
Все замялись, получилась картина Репина «Не ждали». – Я не заметила, что он уже пришел? – оклемалась первой Любовь Дмитриевна. – Миша, иди в комнату, мне надо переговорить с твоим одноклассником.
Элл послушно поплелся в комнату.
– Евгений, не приходи к нам больше, мне не нужны разборки с твоей матерью, ты меня понял?
– Конечно, тетя Люба, – саркастично произнес я. – Миша не должен водиться с таким нехорошим мальчиком, как я, вдруг я на него тлетворно повлияю.
– Каким тоном ты со мной разговариваешь, кто дал тебе такое право?! – губы Мишкиной матери негодующе задрожали.
Я, не слушая больше возмущенных упреков, повернулся и стал медленно спускаться по ступенькам вниз.
– Тихий, погодь! – крикнул мне с пятого этажа Элл.
Я подождал друга на улице.
– Элл, ты мне друг?!
– А, что?! – не понял моего вопроса Миха.
– Друг или нет?! – настаивал я на ответе.
– Не знаю, а что ты хотел? – растерянно спросил Элл.
– Я так и думал! – проговорил я сиплым голосом.
– Тихий, ты чокнутый? – не понял моего сарказма Элл, но мне уже было все равно.
– Знаю, – кивнул я покорно головой в знак согласия. – Что дальше?
– Вернись к своим, ты ничего им не докажешь своим протестом.
– У моих протест – всего лишь привычный рефлекс на жизнь, – произнес я.
Мне уже было понятно, что Элл стал по другую сторону баррикад от меня. – Плыви Элл, домой. Все рассосется, если не самостоятельно, то хирургическим путем.
– Вернись домой, – настаивал Элл, – и все будет по-старому.
– Не будет!
– Как же ты теперь?!
– Не знаю, – честно признался я. – Что-нибудь придумаю, – я горько улыбнулся. – Я теперь большой мальчик!
– Вернись!
– Странно, все меня об этом просят, только не они, – я повел плечами, как бы сбрасывая невидимый груз.
– Но, ты же виноват?