Паша встал. Девушки ему зааплодировали. Это за то, что он спас Марусю. Ребята одобрительно загудели. Сеня, сидевший позади, похлопал его по спине.
Опустив глаза, Паша медленно пошел к трибуне. Но не дошел и остановился.
— Что же ты? — удивился Михайлов.
— Я… — Паша запнулся. — Я лучше потом, товарищ Михайлов…
И умолк.
— Ну, как хочешь, — понимающе сказал Михайлов, отпуская его кивком головы.
После собрания был вечер самодеятельности.
Паша выбрался из густо набитого зала и по пустынным коридорам прошел в свою комнату. Ему хотелось побыть одному. Но в комнате сидел Петро. Стриженый, он уже не казался таким необыкновенным, как прежде. Зажав ладонями уши, чтоб не слышать доносившегося из клуба пения и не поддаться соблазну побежать туда, он безостановочно твердил:
— У гуся на голове два глаза, у гуся на голове два глаза…
— Ты что бубнишь? — спросил Паша.
Петро перестал качаться, черные глаза оторопело уставились на Пашу. Вдруг цыганенок хватил себя руками по коленям и весело захохотал, показав крупные, ослепительно белые зубы:
— Заучился! Совсем заучился!
— А ты отдохни, — посоветовал Паша. — Пойди вниз, сыграй на гитаре.
Петро отчаянно затряс головой:
— Ныльзя. Завтра знаешь какой день? Завтра шабаш-день. Маруся придет, проверять будет. Все будет проверять, за всю неделю. Хорошо учил — хвалить будет, плохо учил — ругать будет.
— Не придет! — с неожиданной для себя горечью сказал Паша. — Она больна.
— Больна? — испуганно глянул цыганенок. — Ай-ай-ай!.. Такая хорошая девочка! — Он беспомощно оглянулся и совсем по-детски сказал: — Кто теперь проверять будет, а? Ты не хочешь, Сеня песни поет. Совсем некому проверять.
— Нет, почему же… — смутившись, пробормотал Паша. — Это ты напрасно. Давай твои книжки…
Когда час спустя в комнату заглянул Семен Ильич, он увидел Пашу и цыганенка сидящими рядом у стола. Петро, высунув кончик языка, писал, а Паша следил за его пером и подбадривал:
— Ну, правильно. А ты сомневался!.. Теперь пиши общий знаменатель. Правильно.
Заметив директора, ребята встали.
— Вы, Сычов, тоже с ним занимаетесь? — спросил Семен Ильич.
В голосе его Паше послышалось удивление.
— Да… То есть нет… Я Родникову заменяю, — потупившись, пробормотал Паша.
Семен Ильич подошел ближе, положил ему руку на плечо.
— Семен Ильич, — поднял Паша на директора повлажневшие глаза, — разрешите мне завтра отлучиться. У меня весь вечер… — Он запнулся, опять потупился и еле слышно прошептал: —…сердце болит.
— В город? Ну что ж, — живо отозвался Семен Ильич. — Поезжай. Я скажу коменданту.
Он пошел к двери, но на пороге обернулся и опять сказал:
— Поезжай. Это хорошо.
13. СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР