Аполлон встретил незваных гостей не приветливо:
- Ты опять взялся за старое, Гермес? Шныряешь повсюду и высматриваешь, что можно украть? Да еще учишь и мальчишку! Исчезни с глаз моих, презренный!
- Не могу! - решительно заявил Гермес. - Мы к тебе по делу. Говори, Ерофей, а то я в гневе чего-нибудь да ляпну, и дело испорчу.
Ерофей обстоятельно всё объяснил Аполлону. Тот слушал-слушал и наконец воскликнул:
- И как я, неразумный, сам раньше до этого не додумался, чтобы критского быка приманить? Он в моём стаде очень бы сгодился. Но тут уж ничего не поделаешь, слово Зевса, родителя моего, для меня - закон, и я вам не буду строить козни. В знак уважения к отцу своему я сам отберу лучшую из лучших моих коров и вручу вам. И даже не заставлю тебя, Гермес, играть.
- Нет уж! - заартачился Гермес. - Я, может быть, впервые в своей жизни хочу честно что-то заработать, а ты мне отказываешь в том. Нечестно!
- Ну, воля твоя, - согласился Аполлон.
По правде сказать, он очень любил игру своего беспутного младшего брата, да и самого тоже любил, только не хотел этого показывать для пользы воспитания.
И Гермес грянул такую развесёлую мелодию, что ноги у Ерофея сами пошли в пляс. Он и подпрыгивал, и вприсядку пускался, и такие кренделя ногами выписывал, что сам удивлялся, как не запутался в них.
- О! - вымолвил поражённый Аполлон да так и остался с открытым «певческим» ртом. А под конец даже прослезился. - Ну, потешили вы меня, ну потешили… Да я вам сейчас такую коровку приведу! - и он рысцой ринулся из дома.
Гермес тут же встал с места и упругим шагом прошёлся по залу. Ерофей, заметив его хищный взгляд, брошенный на золотой лук Аполлона, прошипел сквозь зубы:
- Герка, по носу схлопочешь!
Гермес тут же сел, потому что весьма дорожил своей внешностью, а Ерофей все-таки, когда ударил его первый раз, попал в цель. Метил, правда, в зубы, а угодил по носу, который, естественно, распух, слегка изменив лицо бога-плута не в лучшую сторону.
Корова, которую привёл Аполлон, была крутобокая, очень упитанная и красивая. Её шерсть отливала медью в лучах солнца, на лбу сияла белоснежная «звездочка», у самых копыт - белые «чулки». Благодарные Гермес и Ерофей повторили свой «концертный» номер, чем окончательно растрогали Аполлона.
- Видишь, и ты хорошим быть можешь, - назидательно сказал он Гермесу: - Вот нашёл хорошего друга, и держись за него, учись у него, а с Дионисом не водись.
Ерофей тоже расчувствовался и сказал Аполлону:
- Мы вам потом теленочка от вашей коровы привезём, вот и у вас порода улучшится.
- Ай-яй-яй! - восхитился Аполлон. - До чего же у тебя мудрый друг, Гермес, я вот до этого тоже не додумался. Премного буду благодарен, если так мне удружите.
- Удружим, - пообещал Гермес и подлез под корову. Кряхтя, поднатужился, вскинул корову на плечи и пропал из глаз.
- Вот шельмец! - восхитился Аполлон. - У меня так никогда не получается.
- На то он и быстрее мысли! - горделиво заметил Ерофей, словно это его похвалили. - Талант!
Через несколько минут Гермес появился вновь, и они, выпив на прощание с Аполлоном по чаше нектара, покинули его.
- Теперь будем ждать, когда этот сумасшедший бычара понесётся обратно, - сказал Гермес, когда они, вернувшись к палатке, уселись поудобнее у костра, поужинали кашей и запили её котелком молока. Неподалеку залегла и корова. Она оказалась на редкость ласковой и спокойной. Пока они терзали её вымя, терпеливо стояла на месте, пережевывая траву. «Надо же! - подумал Ерофей. - А бабушкина Ночка давным-давно бы уж врезала хвостом или копытом». Они вымыли корову в ручье и даже придумали имя - Зорька за её золотистую масть.
- Слушай, а вдруг бык нас здесь стопчет? - опасливо спросил Ерофей. - Мало ли, где взбредёт ему шататься?
- Не, - успокоил его приятель. - Он же привык землю пахать, потому возвратится прямо по краю прежней борозды. Вот увидишь!
На следующий день они, основательно подкрепившись, свернули лагерь и двинулись к тому месту, где впервые увидели быка. Корова шла не спеша за ними, а если и отбивалась в сторону, то Гермес тут же подзывал её, играя на свирели. К вечеру они достигли огромной, метров десять в ширину просеки - здесь недавно промчался бык.
Гермес выгнал Зорьку на просеку, кинул перед ней внушительную охапку свежей травы, а сам вернулся к Ерофею, который, позеленев, прятался в кустах. Вскоре послышался гул - это мчалось, словно поезд-экспресс, рогатое страшилище.
Бык был великолепен. Он летел, не глядя вперед, опустив голову, выставив рога, которыми готов был сокрушить любое препятствие на пути.
- Во, гигант! Превосходный бугай! - восхищённо зашептал Гермес.
- Обратит ли он внимание на Зорьку? - обеспокоился Ерофей. - Прёт - ничего вокруг себя не видит.