— Не понимаю вашу глупость. Как можно быть такими бессмысленными?
— Мне жаль… мне очень жаль… Я не хотела… — Аврора не могла говорить. Она не знала, что сказать.
— Сожаление ничего не значит, если ты не можешь помочь. Полагаю, твоя магия не может быть использована, или ты бы его исцелила.
— Нет, — голос Авроры дрожал. — Я не знаю, как ему помочь.
— Тогда убирайся с глаз моих!
Аврора не двигалась.
— Вы дадите мне знать? — спросила она. — Если он… Любое изменение…
Орла посмотрела на неё.
— Я кого-то пошлю, — наконец-то выдавила она.
— Спасибо, — Аврора не хотела уходить, но не могла вечно стоять в коридоре, глядя на запертую дверь. Она повернулась, чтобы идти, но остановилась. — Он думал, что поступает правильно. Что помогает Ванхельму.
— Тогда он ещё больший идиот, чем я думала, — сказала Орла. — Иди.
Шаги Авроры были слишком громки, когда она ушла.
Она могла проникнуть в покои Финнегана через дверь библиотеки. Никакой стражи, что её увидит. Она остановилась, почти готова повернуть к лестнице, но смысл? Она не могла помочь. Как говорил Финнеган, её магия — пламя. Она не умела лечить.
Но Селестина умела.
Селестина знала, что делать. Она спасала жизни, да? У неё есть лекарство.
Аврора протиснулась в свою комнату и прижалась спиной к двери. Ей нужно решение, способ помочь Финнегану без ведьмы. Но она недели потратила на огонь. Она даже не знала, есть ли у неё силы, кроме пламени и света. А Финнеган не мог ждать. Он умирал.
Он доверял ей, доверял магии, и она ничего не могла сделать.
Безумие ли гнало остальных к Селестине сто лет назад? Мысль, что она поможет. Что она может что-то сделать.
Никто не выигрывал в сделках с Селестиной. Аврора — живое тому доказательство. И она знала, какая будет цена Селестины. Союз. Аврора на её стороне.
Но Финнеган будет жить. Он был единственным человеком, что видел её силу и гнев, но любил при этом. С ним она могла быть собой. Настоящей. И если он умрёт, люди скажут, что это его вина, что он умер от эгоизма и безрассудства. Они не признают, что он хотел помочь.
Аврора споткнулась на опухших ногах. Селестина была слаба, обезумела от столетия истощающейся магии. Если Аврора может выбрать сделку, она её перехитрит, возьмёт желанное, а после прогонит, как прежде…
Она могла предложить Селестине услугу, ещё одну каплю магии, что-то маленькое и конкретное. И получить больше, чем жизнь Финнегана. Если она поговорит с Селестиной, поторгуется, ведьма позволит выскользнуть чему-то, что можно использовать. Селестина подумает, что Аврора слаба, но Аврора будет слушать. Будет сильной.
И она должна заботиться, поможет ли Селестина? Народ Алиссайнии её ненавидел. Они презирали её. Её союзники умерли или пропали, королевство горело, называя её предательницей. Шлюхой.
Почему она должна жертвовать единственным светом в своей жизни ради них? Они того не сделают.
Она не могла позволить Финнегану умереть. Селестина была единственным ответом, что у неё был.
И она знала, что близка.
Библиотека была пуста. Аврора рывком закрыла шторы, блокируя солнечные блики и суету на улице. После вызвала пламя, рассеивая свет и тень по комнате.
— Селестина, — сказала она. Тяжёлые шторы поглотили весь звук. — Селестина! — повторила уже громче. — Я знаю, что ты слышишь! Мне нужна сделка!
Ничего не случилось. Самоосознание скользило по спине Авроры. Но Селестина хотела её мольбы. Она будет смотреть. Она не может проигнорировать.
— Селестина!