Аврора колебалась. Ночь была тепла не по времени года, звёзды яркими, а в темноте она чувствовала себя безопаснее. Она не была готова вернуться к заботам.
— Может быть, мы бы походили вокруг немного.
— Я знаю места, — улыбнулся Финнеган.
Она положила руку на сгиб его руки, и они вышли на улицу. Фонари посылали мерцающий свет на каменную дорогу, вдалеке звенел трамвай.
Они шли молча. Аврора слышала далёкий гул разговоров за дверьми, но людей было очень мало за театром. Это отличалось от Петрикора с его ночными фестивалями и многолюдными трактирами.
Впереди заканчивались здания, оставляя гладь трав и деревьев. После толчеи города лес казался широким и мирным. Низкий забор окружал его.
— Это… сад? — спросила она.
— Парк. Нам надо немного зелени на фоне стали и дыма.
Знак висел на заборе. Закрытый парк — от заката до рассвета. Висячий замок сдерживал ворота.
— Он закрыт, Финнеган, мы не можем войти.
— Я принц, ты принцесса. Думаю, правила потерпят.
— Это грубо.
— Никто не узнает. Им всё равно, — они достигли ворот, и Финнеган с лёгкостью перепрыгнул через забор, протягивая руку. — Боишься?
Она проигнорировала его руку, переступая через забор. Её ноги не были столь длинны, чтобы достичь земли. Она подтянулась на цыпочки, юбки цеплялись за шипы, и, споткнувшись, перебралась. Финнеган со смехом её поймал.
Он потянул её в парк. Несколько деревьев шептали что-то вслед.
Было так спокойно и свободно. Она отошла от Финнегана и раскинула руки. Её гнев на похитителей, страх за Тристана и Родрика… Нет. Она не хотела думать об этом сейчас. Вместо этого она закрыла глаза и потянулась за иными чувствами. Возмущение, что прошло сквозь неё, когда Финнеган улыбнулся и заявил, что ждёт её поцелуя, любопытство, ощущение тяги в животе и сожаление об уходе.
Она схватила искру, маленькую прядь магии, что поняла, и попыталась её раздразнить. Уговорить быть в её ладонях. Сжечь.
Теплота скользнула по ладоням, свет всплеснул перед глазами. Она открыла глаза. Небольшой шар пламени завис над руками.
— Впечатляет, — протянул Финнеган.
Свет мерцал, усиливаясь. Она протянула его Финнегану.
— Вот, возьми.
— Если ты хочешь сжечь меня, надо действовать тоньше.
— Возьми, — вновь сказала она, склонила руки, и огонь выскользнул из них, застыв в нескольких сантиметрах от груди Финнегана. Он оставлял тени на его лице, и глаза парня сверкали.
— Спасибо.
Она опустилась в реверансе, и он засмеялся.
— Можешь сделать ещё?
Она могла. Её грудь наполнилась не гневом и страхом, а волнением, что нет мира за пределами парка. Она тянула за нити, позволяя второму шару вспыхнуть над кончиками пальцев. Она освободила его, а потом ещё и ещё, пока воздух не теплился светом, словно вызывала сотни фей, что плясали вокруг.
Один промчался мимо головы Финнегана, и он со смехом увернулся.
— Осторожно. Я действительно не хочу сгореть, если этого можно избежать!
Она тоже рассмеялась. Свет соскользнул с её пальцев, уже зелёный, как у Селестины, что очаровывала её годы назад. Он плыл по воздуху, танцуя вокруг волос Финнегана.