Около автомата он столкнулся сразу с тремя людьми: с молочником на велосипеде и двумя молоденькими девушками. Девушки, судя по всему, спешили на работу. Уихара тотчас же опустил голову и отвел взгляд, но все же успел заметить выражение ужаса на их лицах. Девушки, наверное, приняли его за бродягу и чуть было не бросились бежать. Во всяком случае, они никак не выказали стремления поближе познакомиться с эдаким привидением с длиннющими спутанными волосами, которые закрывали плечи и обрамляли распухшую рожу. «Я б их всех поубивал, честное слово», — подумал Уихара, опуская монетки в щель автомата. Он попытался вообразить, как он убивает сначала молочника, а потом и этих девиц. Ему показалось, что сейчас как раз самое время испытать свой «стенган» и газовый баллончик, которые купил по случаю и хранил до сих пор под кроватью. Или нет, лучше бейсбольной битой, как в фильмах с Робертом Де Ниро. Правда, вот незадача — всю одежду изгадит кровью. Уихара явственно ощутил, как бита, чуть подрагивая в его руках, отскакивает от черепа одной из девушек и у него по спине бегут мурашки. Он вспомнил, как когда-то давно отец пару раз водил его в клуб единоборств. Если удар хорошо поставлен, то расколоть человеческую голову — раз плюнуть. Бейсбольные биты все-таки слабоваты для такого дела. Учитель в школе рассказывал, что человеческий мозг напоминает желе или заварной крем и поэтому надежно укрыт в костяном ящике. «А внутри черепа, — продолжал учитель, — он плавает, словно кусочек тофу на блюдце».
Уихара стоял перед автоматом с банкой пива в руке и все размышлял, сколько силы нужно приложить, чтобы разбить человеку голову. Интересно, а как из расколотого черепа вытекают мозги? И какой у них цвет?
Уихара открыл банку и глотнул от души. От пива у него немедленно закружилась голова, да так, что пришлось лечь. Снотворное никак не действовало на него. Уихара сел на краю постели и снова водрузил себе на колени ноутбук. Машина пискнула и показала новое сообщение.
Да, такой паразит действительно существует. Он называется хослокатерия. Его открыли два ученых-паразитолога во Франции и в Соединенных Штатах где-то в конце семидесятых. Однако их открытие было почти сразу же опровергнуто. Этого червя считали азиатской разновидностью бенкей-муси или энкейбенкей-муси. Научных данных почти нет.
Я один из тех, кто разбирает корреспонденцию, поступающую в адрес г-жи Сакагами. Пожалуйста, не думайте, что мы представляем собой некий цензурный комитет и у нас нет никаких систем фильтрации сообщений, и уж тем более никакого LD. Мы обращаем внимание только на оскорбительные послания или на те, что могут заинтересовать Йосико Сакагами. Меня зовут Ватанаби, и я состою в организации под названием «Интер-Био».
По неподтвержденным сведениям, экскременты этого червя (на самом деле это не червь, но для удобства я буду называть его именно так) представляют собой химическое соединение, способное провоцировать у носителя девиантное поведение. Может, это ваш случай? Не испытывали ли вы желания убить кого-нибудь, не случались ли с вами припадки немотивированной ярости? Нашу организацию весьма заинтересовало ваше письмо. Надеемся, что вы свяжетесь с нами по указанному адресу… если, конечно, вам будет угодно.
Кстати, Йосико Сакагами также является членом «Интер-Био».
II
Прочитав сообщение, Уихара едва не подпрыгнул от радости. Сердце его готово было вырваться из груди, горло сжал спазм. В пустом желудке плескалось пиво. Он был так ошеломлен, что почти ничего не понял из прочитанного. Залпом прикончив банку, он перечитал текст еще раз. Внизу стояла подпись: «Ватанаби».
Больше всего его поразили слова о том, что такой паразит — хослокатерия — действительно существует и еще — «сообщения, которые могут заинтересовать г-жу Сакагами». Остальное оставалось пока не вполне ясным. В целом письмо обрадовало Уихара, однако ему показалось подозрительным, что электронный адрес этого Ватанаби красовался в самом заголовке сообщения. Должно быть, у этой Йосико Сакагами внушительная свита. Первое сообщение было подписано аббревиатурой RNA, хотя он направлял письмо на ее личный адрес. Получалось так, что каждый раз ему отвечали разные люди.
«С этими знаменитостями всегда так, — усмехнулся про себя Уихара. — Иначе и быть не может». Он привык утешать себя собственными размышлениями.
В восьмилетнем возрасте им неожиданно овладел бес самоуничижения. Уихара не мог заставить себя подняться с постели — при малейших попытках ему становилось невыносимо больно. Денно и нощно он думал только об одном: что делать, если окажется обречен на жалкое, ничтожное существование. Лежание, во всяком случае, немного облегчало страдания, особенно в тот период, когда он бросил учебу.
Обычно Уихара закрывал глаза и представлял себе глубокую яму. Он пытался вообразить ее очертания, горы выброшенного грунта, землекопов, их лица и одежду… Он мог сказать, что происходит вокруг этой ямы и какое стоит время года. Колючая проволока… ледяная равнина, мерзлая земля… Вдалеке, на юру, чуть виднеется березовая рощица… Железная дорога… По другую сторону — снега, снега и снега, на сколько хватает глаз. И никто не знал, зачем копают эту яму.
Уихара подходил к самому краю и бросал туда всех, кого считал виновным в той ненависти, что он испытывал к самому себе, — отца, мать, сестру, брата, школьных товарищей и учителей. Он скручивал им руки, завязывал глаза и подводил по очереди к темнеющей пропасти. Он говорил им только: «Все нормально, без паники» — и легонько толкал в пустоту. А потом прислушивался, стараясь уловить звук упавшего тела. Как только в яму отправлялся последний приятель, Уихара хватался за лопату. Иногда из темноты доносились стоны и рыдания, какие-то нечленораздельные вопли. Забросать яму-могилу землей было совсем несложно. Наконец Уихара утомлялся, веки его слипались, и он засыпал, подсчитывая, сколько мерзлого грунта он перебросал на этот раз.
По утрам мать кричала на него, а он плакал и отказывался одеваться. Отец с перекошенным от гнева лицом стоял рядом и осыпал его проклятиями. Уихара всегда изумлялся: как же так, ведь он всех их побросал накануне в яму?
В конце концов сон сжалился над ним. Уихара повернулся на бок и закрыл глаза. Завтра он напишет ответ этому Ватанаби. Но перед тем как заснуть окончательно, Уихара не смог удержаться и представил, как сталкивает Ватанаби в яму. Тот почему-то был в очках с толстыми линзами и носил белую тогу.
Г-н Ватанаби, спасибо вам за отзыв. Признаться, я поражен быстротой, с которой вы ответили мне. Дело в том, что я совсем недавно приобрел компьютер и еще не успел освоиться с клавиатурой, поэтому даже коротенькое сообщение отнимает у меня уйму времени. А вы, судя по всему, отнюдь не новичок в этом деле. Но я надеюсь, что скоро смогу вас догнать…
Уихара сидел на кровати и перечитывал написанное, отпивая молоко прямо из пакета. Он проспал всего три часа и чувствовал себя больным и разбитым. В животе творилась настоящая революция, но, что самое удивительное, ему хотелось есть. Обычно он спал не менее десяти часов в сутки, и то только после приема снотворного, а наутро чувствовал себя крайне паршиво. Встать с постели было для него настоящей пыткой, а уж о еде речи и вовсе не шло.
Я еще мало знаком с Интернетом, и многое в нем мне не совсем понятно. Я не понимаю, что такое LD… Мне хотелось бы порасспросить вас о многих вещах, но главное, что меня интересует, — это паразиты. Я очень удивился, узнав, что этот червь существует на самом деле. Но относится ли он к классу паразитов? А может, это какая-то разновидность вируса? Честно говоря, я не знаю, в чем заключается различие между паразитами, вирусами и бактериями. Неужели все дело в размерах? Г-н Ватанаби, вы, наверное, сочтете меня полным неучем, но, видите ли, я живу совсем один. На улицу не выхожу, так что у меня нет возможности посещать библиотеку. Я не знаю много чего, и вы бы оказали мне неоценимую услугу, если бы просветили меня кое в чем.
Скрючившись над своим ноутбуком, Уихара медленно набирал текст. На какие-то четыреста знаков ему потребовалось около трех часов. Он сомневался, упоминать ему или не упоминать Йосико Сакагами? В конце концов, его интересовала не столько она сама, сколько то, что она говорила тогда по телевизору о паразитах, живущих в толстой кишке. Теперь ему казалось, что его интерес к ней именно как к женщине возник только сейчас, когда он смог подобраться поближе, хотя бы и через Интернет.
Паразиты занимали Уихара уже давно. Еще в школе он пытался побольше разузнать про них, но ничего не достиг. А услышав однажды передачу Йосико Сакагами, он вдруг подумал, что она, несомненно, должна что-то знать об этом, и уже не мог забыть ее. Тот факт, что ему отвечал каждый раз кто-то другой, немного разочаровал Уихара. Но все же это было уже что-то. Теперь он точно знал, что червь существует. Хослокатерия… Больше всего его обрадовало, что этот червь может вызывать неконтролируемые вспышки агрессии.
Ничего себе словечки употреблял этот Ватанаби! «Химическая субстанция, способная провоцировать у носителя девиантное поведение». Уихара так до конца и не понял, что это должно было означать. То, что он рехнулся, что ли? «Не испытывали ли вы желания убить кого-нибудь, не случались ли с вами припадки немотивированной ярости?..» — спрашивал Ватанаби. Уихара перечитал эту фразу раз десять.
— Ну разумеется! — воскликнул он, потеряв терпение.
Уихара не раз бил собственную мать. Обычно это происходило дома, и тогда по комнате летали тарелки и предметы мебели. Стоило ему выйти на улицу, как он начинал испытывать раздражение от вида случайных прохожих, шофера такси, доктора… Да нет, не мог же, в самом деле, какой-то червяк возбуждать в нем желание убивать! Вот и сегодня утром та же история — не успел отойти от дома, как у него возникло желание раскрошить бейсбольной битой черепа двум девушкам и молочнику. Он давно не испытывал такого сильного искушения. Хорошо, что биты под рукой не оказалось… Уихара все еще ощущал ее рукоятку в своей ладони. Так в чем же причина этой ненависти к людям? Он закрывал глаза и видел раздробленные головы и переломанные кости. Какая-то дикая сила сидела у него внутри — Уихара как никогда ощущал ее присутствие.
Несмотря на бессонницу, он чувствовал себя достаточно хорошо. Уихара уселся на кровати и поставил компьютер себе на колени. Он понимал только одно: теперь он свободен и может делать все что угодно. Так какого же черта стесняется прямо спросить о Йосико Сакагами?
…Я хотел бы попросить вас об одном одолжении. Вы писали, что Йосико Сакагами также прочитала мое письмо. К тому же вы говорите, что не стали бы пересылать ей сообщение, которое было бы неинтересным. Я хотел бы знать, какую реакцию вызвало письмо у г-жи Сакагами? Уверяю, я испытываю к этой женщине глубочайшее уважение. Для меня очень важно ее мнение, и я был бы счастлив получить от нее хотя бы коротенькую записку в несколько слов. Конечно, если это не составит для нее большого труда. Я плохо представляю, как такой занятой человек, как г-жа Сакагами, может уделять внимание чьим-то запискам. Но даже одно-единственное ее слово, несомненно, придало бы мне бодрости духа. Заранее благодарен.
Уихара закончил свое послание к двум часам дня. Безумно хотелось есть. Но холодильник был почти пуст: пирожки, немного капусты, пачка масла и ветчина в упаковке. В кухонном шкафу он нашел несколько коробок с лапшой, но все это было не то. Уихара и сам точно не знал, чего ему хочется.
С того момента, как проснулся, прошло уже пять часов. «Черт, я же забыл принять таблетки! А вечером я их принимал или не принимал? — размышлял Уихара, вертя в руках красно-белую упаковку. — А могут ли антидепрессанты подействовать на этого червя? Надо будет спросить». Но, как бы то ни было, все равно придется переться в магазин. Правда, теперь Уихара не боялся выходить один.
Уихара жил на самой границе префектур Токио и Сайтама, в двух минутах ходьбы от дома родителей. Выйдя на воздух, он огляделся. Привычная картина: речка, кукурузное поле и автостоянки. Уихара никогда не интересовался машинами. На ветру шелестели и хлопали разноцветные рекламные плакаты и флажки, и это чем-то напоминало школьную ярмарку. От реки тянуло холодом. Кукуруза была уже убрана, и голые стебли никли под ледяными порывами. Одним словом, это было обычное предместье, где не встретишь ни больших магазинов, ни небоскребов. Уихара пересек дорогу и вышел на набережную. Река в этом месте сильно суживалась и имела в ширину не более трех метров. Здесь постоянно чем-то подванивало — на противоположном берегу работал небольшой завод. Мать Уихара то и дело говорила ему: «Если предприятие не закроют, скоро вся эта гадость завалит оба берега и вконец отравит воду». То же говорил и старший брат — мать все повторяла за ним. Она копировала даже его интонации и голос…
Некоторые здания завода служили складами для какой-то строительной фирмы. Дальше простирались поля, но что на них возделывают, Уихара не знал. Кое-где уже появились новые дома и даже частные коттеджи. Он шагнул на лестницу, которая проходила вдоль всего фасада здания, — на нее можно было выйти из любой квартиры. В качестве защиты от ветра вдоль лестницы были укреплены большие листы гофрированного пластика. Уихара миновал автостоянку и вышел на старое шоссе.