Каждую ночь он молился, чтобы с наступлением утра снова стать животным, и, каждое утро, пробуждаясь, приходил в ужас от того, что все еще человек.
Если бы не Фанг и Аня, стая несомненно убила бы его. К счастью, брат и сестра защитили его от других, помогая скрыть тот факт, что он больше не чистокровный волк.
В течение нескольких столетий Вэйн скрывал от всякого, даже от себя, что достигнув зрелости, получил человеческое сердце.
Как вообще возможно такое изменение?
И все же вот он: живое противоречие. Живая невозможность.
И его парой стал обычный человек.
Вэйн сжал ладонь с меткой. Он физически не мог скрыть эту правду, посланную ему Мойрами. Они знали, чем он был, и пытались связать его с человеческой женщиной.
Почему?
Жизнь полукровки достаточно тяжела. И последнее, чего ему хотелось – это породить детей, которые станут еще большими изгоями, чем он сам.
Кем бы они были: людьми или Охотниками-Оборотнями?
Однако, все аргументы в пользу того, что ему нельзя быть связанным с Брайд, не значили ничего, ведь его человеческое сердце страстно желало женщину за закрытой дверью.
Даже теперь он представлял, как она выглядит там, обнаженная. Как вода стекает по бледной коже, а руки скользят по телу, намыливая бедра и дальше…
Волк в нем требовал, чтобы он вышиб дверь и заявил о своих правах.
Человеческая половина хотела обнять и защитить ее.
Проклятое возбуждение!
Ладонь Вэйна погладила прохладный шелк пижамы, которую Брайд вытащила из коробки и повесила на стул у двери. Она хранила неповторимое смешение ароматов клубники и женщины.
Он поднял верх пижамы и вдохнул этот запах, от которого его член напрягся и отяжелел.
Ему приходилось бороться с собой, чтобы не отправиться к ней в душ и не взять ее снова. Этим он не добьется ничего, кроме ее ужаса.
Она – человек, и ничего не знает о его мире. Ей ничего не известно о нем.
Его затопила волна отчаяния. Он не знал, как ухаживать за человеческой женщиной. Не говоря уже о том, что его связанность с нею не затрагивала ее вообще.
Она могла оставить его и жить благополучной, нормальной жизнью с другим человеком. Она могла влюбиться в любого другого мужчину и родить от него детей.
Такой финал был бы справедливым по отношению к ней. Согласно законам, которые управляли его народом, он не мог заставить ее принять его в качестве мужа. Собственные родители Вэйна были тому доказательством. Отец три недели против воли удерживал его мать, заковав в цепи. Он пробовал принудить ее принять катагарианского мужчину в качестве мужа самыми жестокими способами.
Насилие не сработало.
Его мать-аркадианка отказалась от жизни с ним даже узнав, что беременна. Она считала, что все катагарианцы – звери и должны быть вырезаны без сострадания.
Злобный даже по стандартам Катагарии, отец никогда не пытался показать ей другую сторону своей натуры.
С другой стороны, в нем никогда и не было мягкости. Маркус был жесток в лучшем случае, смертельно опасен – в худшем. Вэйн и Фанг имели достаточно шрамов и внутри и снаружи, доказывающих это.
Так что трехнедельный период, в течение которого родители могли вступить в брак, закончился, оставив их фригидными и бесплодными.
И с детьми.
«Не смотри на меня глазами этой суки, щенок. Или я вырву твое горло».
Однажды Вэйн встретился с матерью, и она ясно дала понять свою позицию.