Кольт схватил его ладонь и поднес ее к глазам Вэйна.
– Спорь с этим, если хочешь. Но вот это действительность. Твои три недели начали тикать. Или ты заявишь права на человека, или проживешь оставшуюся часть жизни, никогда снова не ощутив прикосновения женщины.
– Ох! – вырвалось у Брайд, когда ее ладонь начало жечь. Она прижала ее к стакану воды.
– Что случилось? – спросила Мина, выбирая, какую устрицу съесть.
– Не знаю, – ответила Брайд. – Моя рука вдруг заболела.
Табита потрогала ее тарелку.
– Не горячая. Ты порезалась о ракушку?
– Нет, – Брайд отдернула руку, чтобы посмотреть, что там. На ладони был красивый рисунок, который напомнил ей какой-то древнегреческий узор.
– Что за черт?
Мина нахмурилась, взглянув на это.
– Ты сделала татуировку с хной?
– Нет. Я ничего не делала. Клянусь. Этого не было пять секунд назад.
Табита наклонилась, чтобы посмотреть.
– Как странно, – сказала она. – И мне кажется, это что-то означает.
Это было очень верно. Табита Деверо была воплощением странностей.
– Ты никогда не видела ничего похожего? – спросила ее Брайд.
– Нет. Возможно, у нас массовая галлюцинация. Может, это похоже на теорию Платона[6], и здесь нет ничего, кроме кожи. Может, мы просто видим то, что хотим видеть.
Мина фыркнула и полила устрицу соусом «Табаско».
– То что ты живешь в состоянии постоянного безумия, Табби, не означает, что остальные тоже делают это.
Брайд засмеялась над ними.
Она пощупала рисунок на ладони и задумалась о том, откуда он мог появиться.
Кольт решительно посмотрел на Вэйна.
– Послушай, я знаю, ты не выносишь меня. Но я тебя прикрою. Иди, позаботься о своей женщине, а я заменю тебя в баре.
– Я не нуждаюсь в том, чтобы ты…
– Прекращай быть таким чертовски упрямым, – процедил Кольт сквозь зубы. – У тебя там твоя пара, Вэйн, и аркадианец ты или катагарец, тебе известен закон, управляющий всеми нами. Защита своей самки превыше всего остального.
Кольт был прав, и Вэйн понимал это. Зверь внутри уже превосходил человеческую половину. Он желал свою самку. Он требовал ее.
Обычно его животная и человеческая части сосуществовали между собой в хрупком равновесии. Гормоны и стресс могли легко нарушить этот баланс, и он становился по-настоящему опасным. Если зверь возьмет его под свой контроль…
Многие из его вида, будь то мужчина или женщина, потеряли себя в своей животной половине. Не способные управлять ею, они сошли с ума и превратились в безжалостных убийц, уничтожающих все и всех, встречавшихся на пути. Это было похоже на бешенство, и от него не было никакого лекарства.
Именно поэтому аркадианцы имели Стражей. Их работой было выследить и уничтожить тех, кто не мог управлять своей животной сущностью. Слэйеров. Конечно, аркадианцы были, как правило, особо либеральны, применяя термин «слэйер» к кому-то из его породы. Почти любой катагарец, встретившийся им на пути, классифицировался, как слэйер … были доказательства или нет.
– Иди, Вэйн, – подталкивал его к двери Кольт.
[6] Платон «Теория форм».