Прежде чем подчиниться матери, Реми предупреждающе зыркнул на волков.
Как только Саша и Фьюри оказались друг от друга на некотором расстоянии, женщина подошла к Брайд и Вэйну.
– Вот и ты, наконец. – Женщина поцеловала его в щеку и повернулась к Брайд. – Я – Николетта, но большинство называют меня Мамашей.
– Брайд. – Она пожала медведице руку.
Николетта улыбнулась Вэйну.
– Она красивая, mon petit loup[54]. Тебе пошло на пользу.
– Merci, Николетта.
– Идите, – сказала она, жестом указывая в глубину помещения. – Вэйн, представь свою жену нашим людям, пока я проверю, не дерутся ли мои сыновья. И не бойся, если не сможешь вспомнить наши имена, Брайд. Ты одна, а нас много. Со временем ты их все запомнишь.
Брайд поблагодарила ее, потом Вэйн провел ее по залу и представил львам, тиграм, медведям, ястребам, шакалам и леопардам. Даже паре человек.
Николетта оказалась права. Она не смогла правильно запомнить, кто есть кто и что. Так как женщин было немного, и большинство из них были замужем, их она запомнила легко. Но мужчин… Мужчин было так много, что у нее закружилась голова.
– А где Фанг? – спросила она, когда Вэйн закончил знакомить ее с людьми на кухне.
– Он наверху. Пойдем, я познакомлю вас.
Вэйн провел ее через дверь, которая вела в величественную гостиную Викторианского стиля.
Увидев комнату, Брайд остановилась. Украшенный бархатом и антиквариатом, дом производил ошеломляющее впечатление.
– Это – «Пельтье Хаус», – пояснил Вэйн. – Охотники-Оборотни живут на этой половине, где мы защищены от раскрытия.
– Здесь красиво.
– Merci, – сказала Николетта у них за спиной. – Нашему дому теперь уже более ста лет. И наша задача – сохранить его таким же.
– Как вам удается сделать так, чтобы никто не узнал, кто вы и что вы есть?
– У нас свои способы, детка, – ответила она, подмигнув. – От магии есть некоторая польза.
Она вручила Вэйну маленькую молитвенную свечу в стакане[55].
Вэйн увидел, что на стекле имелась гравировка с именем «Аня». Сердце его заныло.
– Мы всегда помним наших любимых, которые ушли от нас, – пояснила Николетта. – Поскольку Фанг не может почтить память Ани, я подумала, что ты захочешь сделать это.
Когда Николетта ввела их в боковую комнату, где были установлены четыре подставки для свечей, Вэйн не смог выговорить ни слова из-за печали, комом застрявшей в горле. Огоньки от свечей словно алмазы мерцали на фоне темно-зеленых стен.
– Их так много, – Брайд испытывала благоговейный страх от количества имен.
– У нас длинные жизни, – сказала Николетта. – И мы постоянно находимся в состоянии войны. Катагарийцы против аркадиан, Темные Охотники против даймонов. Аполлиты против всех. В конечном итоге, все, что у нас остается – это воспоминания.
Она указала на две свечи, установленные на стене.
– Вон те – для моих сыновей. Бастиен и Джилберт. – С ее щеки скатилась слеза. – Именно в их честь и был основан Санктуарий. Я поклялась, что ни одна мать, не имеет значения, человек она или аполлит, катагарийка или аркадианка, никогда не познает моего горя, пока ее ребенок находится здесь, под моей крышей.
– Мне так жаль, Николетта.
Медведица втянула воздух носом и похлопала ее по руке.
– Благодарю тебя, Брайд, за твои слова. Именно ради тебя я отменяю изгнание Вэйна.
[54] Mon petit loup– мой маленький волк (перевод с фр.)
[55] Молитвенная свеча – свеча из белого или желтого пчелиного воска в специальной подставке, которую зажигают во время религиозных церемоний.