– И что мы будем делать? – весело спросила она.
– В каком смысле? – недоуменно приподнял брови Гарт.
– Вернемся и скажем всем, что неожиданно вспомнили о нашем знакомстве, фактически с самого моего детства? Ты думаешь, нам поверят?
– Ты сама знаешь, что мы не можем этого сделать.
Она знала одно: нельзя говорить ему, что привело ее к Синджуну, – ни сейчас, ни когда бы то ни было.
– Ты меня понимаешь, Энджел?
– Объясни.
– Не умничай. Ты должна молчать.
– Я уже давно не ребенок, Гарт! – ответила Анжелика, вставая с кресла.
– Да, не ребенок. Я бы непременно приехал в Сан-Диего, если бы смог.
– Ты всегда делал то, что хотел.
– Черт возьми, ты говоришь как твоя мать!
– Спасибо за комплимент. Мама была милейшей женщиной.
– Конечно. Я действительно не мог уехать. Извини. У меня были обязательства.
Анжелика не сомневалась, что на похороны его не пустила новая любовница.
– Как тебе жилось, Энджел? – задал он вопрос, которого она ждала в самом начале разговора.
– Спасибо, у меня все хорошо.
– Рад слышать, – улыбнулся Гарт, расправив на груди рубашку. Она не выдержала и отвернулась: знакомый жест сразу напомнил ей времена, когда Гарт был частым и желанным гостем в их доме. – А почему ты решила писать о Брейкере?
– Он интересный человек.
– Согласен. Но вокруг много интересных людей. Почему именно он?
– Честно говоря, это произошло случайно. Я просматривала газетные вырезки, наткнулась на статью о нем, и он заинтересовал меня как личность.
– Полагаю, ты уже слышала о нашем креме «Шелковая кожа»? Слышала до сегодняшней встречи?
– Конечно. – Анжелика попыталась засмеяться. – Кто о нем не слышал?
– А ты знала, что это разработка моей компании?
– Все знают.
– Нет, не все.
– Но ведь это не является тайной.
– Ты не ожидала встретить меня на переговорах?
– Конечно, не ожидала. Откуда мне было знать, что «Либер энтерпрайзис» ведет переговоры с «Кертц – Брейкер»?
– А я, признаться, думал, что ты довольна своей работой в «Верити».