– Вы не пленница. Когда я заставил вас поехать со мной, я хотел помешать вам чинить вред мне и себе. Теперь меня это уже не волнует. Если захотите уйти, я не стану препятствовать.
– А сигнализация?
– Просто скажите миссис Фалон, что хотите уехать.
– Я не хочу уезжать.
– Из-за навязчивой идеи написать мою биографию?
– Да, – солгала она.
– Вы слишком честолюбивы для женщины. Готовы на все ради дела.
Дела? Значит, Синджун и понятия не имел, с каким «делом» она явилась к нему.
– Вчерашний разговор оказался неудачным, зато вы больше не считаете меня пособницей убийц.
– Анжелика, полагаю, вы не собираетесь всадить мне нож в спину, но в другом я своего мнения о вас не изменил.
– Насколько я поняла, вы заедете за мной в двенадцать тридцать.
Пленница влюбилась в тюремщика. Жертва похищения без ума от похитителя. Но ведь Синджун уже сказал, что она вольна уйти, когда ей вздумается.
– Если вы захотите поехать.
– Да.
Поездка до Третьей авеню заняла немного времени, но Анжелике она показалась нескончаемой.
– Встреча, на которой вы будете присутствовать, очень важна для меня. Чтобы вы имели представление о ее сути, могу сказать, что люди, с которыми я сегодня веду переговоры, хотят получить очень много за очень небольшую сумму, – объяснил ей по дороге Синджун.
– По-моему, этого хотят все.
– Ошибаетесь. Некоторые еще верят в равенство и справедливость. А что думаете вы по поводу справедливости и честной игры?
Анжелика почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом.
– Я тоже сторонница честной игры, – кивнула она, покраснев. В присутствии Синджуна она всегда чувствовала сексуальное возбуждение. Каждый раз вспоминала письмо матери. Он должен получить по заслугам, но тогда ему уже не будет места в ее жизни.
– Вчера я был слишком груб с вами. Посмотрите на меня.
Она медленно подняла на него глаза.
– И что видите?
– Я… – Анжелика проглотила комок в горле. – Вижу человека.
– Не знаю, как вас понимать.
– Я не настолько уж сложна.
– Вы не любите шуток, – засмеялся Синджун. – Вы наиболее сложная из всех известных мне женщин.
Они подъехали к двадцатисемиэтажному зданию в деловой части Сиэтла, которое принадлежало «Кертц – Брейкер», но компания занимала только первый и пять верхних этажей.
В гараже было сумрачно. От бликов желтых ламп глаза у Синджуна вспыхивали, как у пантеры. Скулы, нос, подбородок казались резкими от падающих теней.
Совсем не доброе лицо.