– Об этом позже, – сказал Брейкер. – Вы бывали здесь раньше, Анжелика?
– Да. И Сиэтл мне понравился.
Как все-таки мало знал о ней Синджун, ведь она выросла в этом городе, уехав отсюда в восемнадцать лет.
– Для меня тут слишком холодно, – вздохнул Чак. – Мне подавай тропическую жару.
Или жару Монтаны, подумала Анжелика, украдкой взглянув на него. Интересно, что мог бы он рассказать о человеке, перед которым преклонялся и за которого готов был отдать жизнь?
– А где живут ваши родные? – спросила Мэри.
Женщины вроде Мэри Баррет всегда говорят «родные», а не «семья». Анжелика с удивлением поймала насмешливый взгляд Чака.
– У меня больше нет семьи. Отца я никогда не видела, мама умерла. Мой почтовый адрес в Нью-Йорке. А вы знали Фрэн Симкокс?
Элемент неожиданности сработал. Полное молчание, но столь громкое, что могло оглушить.
– Конечно, знала, – наконец ответила Мэри. – Я знаю всех, кого знает Синджун.
«Кроме меня, – подумала Анжелика. – Однако весьма необычное замечание».
– Наверное, это было ужасно, – сказала Мэри, и девушка увидела, как ее руки сжались на руле. – Взрыв. И просто конец.
– Это никогда не бывает «просто конец», – произнес Чак, гладя в окно. – Говорят, последняя секунда кажется человеку длиннее его жизни.
– Ерунда, – возразила Мэри. – Сплошные выдумки. Никто еще не вернулся, чтобы рассказать о своих переживаниях.
– А прослушивание «черного ящика»?
– Отпадает, на том вертолете не было записывающей аппаратуры, – объяснил Синджун. – К тому же он все равно бы не сохранился. Давайте оставим эту тему.
– Ладно, – кивнул Чак. – Только пусть Мэри воздержится от подобных комментариев.
– Каждый переживает горе по-своему.
– Фрэн и Син были друзьями, не только работником и хозяином. Такое редко случается между женщиной и мужчиной. А ты завидовала Фрэн и ненавидела ее за это.
– Ну, хватит, – вмешался Брейкер. – Похоже, мы все тронулись после гибели Фрэн.
– Все в порядке. Дело ведь не в бедняжке Фрэн, а во мне. Правда, Чак?
– Ты слышала, эта тема закрыта.
– Ладно. Только надо еще разобраться, кто из нас ревнует к друзьям Синджуна.
– Господи, – вздохнул тот. – Надеюсь, Энджел, вы отразите это в своем произведении.
Мэри взглянула на девушку, потом на босса. Она не пропустила мимо ушей ни его фамильярности, ни того, что он назвал эту журналистку уменьшительным именем.
– Наконец добрались, – объявил Чак, указывая на небоскребы Сиэтла. – Прямо как в Нью-Йорке, да, Анжелика?
– Не совсем. Разница все-таки есть, – улыбнулась она.
Слева блестела на солнце вода бухты Эллиот, у горизонта возвышались снежные вершины гор Олимпик. Это ее дом.
– Син едет ко мне, – сказала Мэри. – Куда подбросить вас?
– Я должен выполнить одно поручение, – ответил Чак. – Высади меня в центре, я хочу взять свою машину из гаража. А ты, Син, оставайся у Мэри, пока я за тобой не приеду. Договорились?