Остальные последовали за ним, ступив с каменного пола на мягкую глинистую почву.
Перед ними простирался темный Зловещий Лес. Гигантские стволы возвышались до самого неба, затемненные скрюченными безжизненными ветвями. Массивные корни, выступающие глыбами, образовывали древесные лабиринты покрытых корой арок и колоннад. Под ними жались заросли пожухлого папоротника и колючего кустарника.
Лес безмолвствовал. Ни одной птицы не щебетало, ни одного насекомого не было слышно.
Тайрус повернулся к Нилан.
— Что за секрет про Зловещий Лес ты хранишь?
— Я знаю все его секреты, — мягко проговорила Нилан. Она прошла вперед, вглядываясь в толщу леса, со слезами на щеках. Затем она обернулась и посмотрела всем в глаза, подняв руку и обведя ею всю окружность леса. — Это мой дом. Это Локаихера.
Никто не проронил ни слова, ошеломленные новостью.
— Твой дом? — недоверчиво переспросила Мишель.
Нилан кивнула.
— А призраки? — холодно спросил Тайрус. — Ужас?
Нилан опустила голову.
— Это последние представители моего народа.
Тайрус двинулся к ней, его глаза наполнились жаждой крови, но Мишель остановила его.
— Позволь ей договорить.
— Много веков назад, — глухо продолжила Нилан, не поднимая головы, — задолго до того, как люди явились на эти берега, леса Локаихеры простирались от берега до берега. Будучи весьма высокомерными, мы пытались перестроить всю землю, сметая горы, чтобы посадить как можно больше деревьев. Но однажды ветром принесло великую болезнь для растений. Деревья начали искривляться и умирать, листья опадать. Изменения коснулись и нимфаи, связанных с этими деревьями. Когда древесная песня их родных деревьев исказилась, души моих сестер вырвались из плотской оболочки и превратились в безумных призраков, в Ужас.
— Но почему это произошло? — спросила Мишель. — Откуда взялась эта болезнь?
Нилан виновато взглянула на Мерика.
— Из-за своей надменности мы винили во всем эльфов, считая, что это они предали нас. Но сейчас я точно знаю. Это была сама Земля, возмутившаяся нашими попытками перекроить естественный замысел. Мы стали слишком спесивы и были наказаны за это. Мор уничтожал наши леса, пока не остался этот маленький клочок земли на северной окраине.
— А остатки пораженного леса? — мягко спросила Мишель. — Где они?
Голос Нилан стал глуше.
— Мы сожгли его. Своими собственными руками мы подожги больные деревья, надеясь выжечь болезнь, пока она не добралась до этого последнего лесного оплота. Во время сильнейших пожаров облака пепла заслонили от нас солнце на несколько лун. — Нилан протерла глаза. — Но постепенно на разрушенных до основания землях пустила корни новая поросль, и из пепла возникли зеленые стебли. Когда этот новый лес обрел форму, образовались Северная и Южная Стены, окружившие Западные Территории, подчиняясь воле Земли защищать и лелеять эту цветущую поросль. Веками прорастали Западные Территории, рожденные из нашего огня.
— А ваша собственная долина?
— Наши усилия не оправдались. Мы не смогли изгнать мор. Отделенные стеной, наши деревья продолжали умирать, пока не осталась одна крохотная рощица. К этому времени на землях Аласии поселились люди. Магия чайрикских магов помогла нам выстоять. Эта новая магия вытеснила мор и поставила окружающий нас Ужас в безвыходное положение. Но с исчезновением Чи мы вновь стали беззащитны. Мор вернулся, чтобы уничтожить наши последние деревья. Ужас стал сильнее. Северная Стена стала убежищем Дро, союзников Земли, которым было поручено охранять Западные Территории от вторжения Ужаса. Последние из моих сестер присоединились к Дро и их королям. — Нилан бросила взгляд на Тайруса. — Вот откуда взялся секретный ход. Это неписаный договор между нашими народами. — Нилан повернулась в сторону леса. — В конечном счете, осталось лишь мое дерево, единственное выжившее. Из его сердца была вырезана лютня, и с помощью остатков чайрикской магии связанный с деревом дух был водворен в древесину лютни и защищен от мора, позволяя мне передвигаться по землям Аласии в поисках лекарства.
Мишель подошла и тронула нимфаи за плечо.
— Мне жаль, Нилан.
Тайруса, казалось, убедила ее история. Его глаза оставались темными.
— И эти призраки, болезненные души твоих предков, позволят нам пройти?
Нилан подняла лютню.
— Чистая песня леса поставит их в безвыходное положение.
Мерик выдвинулся вперед.