100 великих мореплавателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И НЕ БУДЕТ БОЛЕЕ ВОДА ПОТОПОМ…

В начале было, разумеется, слово. Вернее fama — молва. В природе человека разумного приукрашивать достижения своего разума, выдавать желаемое за действительное, наделять обычное чудодейственными свойствами. Или поэтическому взгляду древних в вое урагана действительно слышались голоса сирен, а в сверкании молний — грозное копье Зевса? Так или иначе, из рассказов о богах выросли рассказы о божественных странах. Почему божественных?

Наверное, потому, что там было так много всего, о чем только мечтал человек, — там били винные ручьи и росли деревья с молодильными плодами, путников ублажали прекрасные дивы, все были свободны и счастливы, и у каждого счастливого жителя этих стран было по десятку рабов… В дальних странах жила птица Рух, циклопы играли скалами как мячиками, и жили люди с собачьими головами. Слушая россказни бродячих факиров, ошеломленные жители древних городов трясли бородами и всплескивали руками. Но были и те, кто, поподробнее выспросив бродягу, крепко примечали себе нужное направление и собирали ватагу собутыльников, которые вскоре превращались в соратников.

Завоевание моря началось с обследования больших внутренних заливов, которые так влекли к себе варваров — то диких и грязных, то купающихся в роскоши, — варваров в том смысле, который придавали этому слову греки. А они называли так все, на что не изливалась благодать синевы морских небес людей, земли, животных и богов. По мудрому суждению афинян, сам Александр был не кто иной, как варвар.

О первых плаваниях в Оманском заливе, Персидском заливе и Красном море не осталось никаких достоверных свидетельств. В те далекие времена человек рассказывал свою историю в стихах и песнях, которые исчезали, подобно тому, как таяли на воде следы первых морских судов.

Однако перед Троянской войной на берегах Аравийского залива зажглись первые маяки. Культ неугасимого огня потребовал своих жрецов. Каждый маяк становится храмом, где обучают священному искусству вождения кораблей и определению их путей по небесным светилам. Причалив к подножиям маяков на своих ладьях, нагруженных благовониями, пряностями, слоновой костью и золотом с берегов Индии и Персидского залива, моряки рассказывали о своих наблюдениях за режимом ветров капризами морей, оскорбленных вторжением человека. Они описывали бухты и мысы, определяли их местоположение.

Жрецы собирали эти сведения, сопоставляли, обобщали и выводили закономерные связи между жизнью неба и моря. Они извлекали пользу из фантастических вымыслов и правдоподобных рассказов. В поисках истины жрецы нередко исходили из легенд. А между тем истина содержала в себе больше чудес, чем самые фантастические легенды.

Эти победы одерживались одновременно на всех окраинных морях, от Дальнего Востока до Финского залива, — повсюду, где климат не мешал жить человеку. Но на Средиземном море они приняли огромный размах. И в результате появились племена покорителей морей. Все человеческие страсти способствовали этому отбору, предначертанному судьбой: честолюбие, ненависть, стремление к свободе, корысть и любовь.

Временные стоянки на берегах заливов превращались в порты — морские города, которые море питает своими плодами. Финикийские города рассылали во все неизведанные земли первопроходцев, а те возвращались с волнующими вестями. Случайно, из-за вынужденных или добровольных высадок на берег, они обнаруживали территории, которые можно было покорить. И вот караваны судов отправляются в плавания вдоль берегов Северной Африки и южного побережья Европы. Мореходы, изгнанники и авантюристы создают множество колоний, порты, принимают товары из городов-метрополий и посылают взамен богатства, выкачанные из новых земель. Эти колонии постепенно набирают силу, вступают в соперничество, а затем и в конфликт с метрополиями, утратившими свои доблести от чрезмерного богатства, освобождаются от зависимости и в свою очередь рождают новые колонии, которые тоже рано или поздно достигнут независимости.

Океан покоряется вдоль всего побережья Атлантики, где поселяются племена завоевателей. На севере мореходы, озадаченные холодами, туманами, резкими ветрами, поднимаются все же до Ла-Манша и достигают берегов Англии.

Но купцов не привлекают эти острова и моря, которые богаче опасностями, чем редкими товарами.

Границы мира отступают перед украшающими форштевни чудищами, чьи зоркие глаза высматривают злых духов. Опыт финикийцев, ослабленных борьбой с варварами, наследуют греки. Наделенные более бескорыстным и смелым умом, они используют этот опыт для пополнения географических знаний. Пифей, не заботясь о материальной выгоде, пробивается со своей экспедицией к Северному полярному кругу. Он входит в Балтийское море, и только опасность оказаться отрезанным льдами заставляет его отступить. Пифей открывает существование нескончаемой полярной ночи и объясняет ее стройной системой неопровержимых доказательств.

Такими достижениями завершилась эпоха малого каботажа, этого беспокойного ползанья вдоль берегов, когда всякий раз на ночь нужно было заходить в гавань. Море уже перестало вызывать в сердцах людей ужас, овладевавший ими, когда они теряли из виду землю, которую считали своим единственным домом.

Два года бороздил моря снаряженный фараоном Нехо финикийский флот. Когда он вернулся в восточное Средиземноморье, позади осталось 20 тысяч километров пройденного пути. Он проплыл вокруг всей Африки, хороня мертвых на ее берегах. После этого тяжелого и славного путешествия человечеству пришлось ждать еще два тысячелетия, прежде чем другой моряк отважился обогнуть мыс Доброй Надежды — Ганнон, отплыв из Карфагена, смело штурмует океан и достигает Гвинейского залива. Он совершает 12-дневные морские переходы, не причаливая к берегам. Критянин Неарх, представитель мудрого и отважного народа, за три века до нашей эры вывозит из Индии одну из армий Александра, открывает область муссонов и в течение месяца держится этих попутных ветров со своим огромным флотом — примерно 200 кораблей.

В этом лихорадочном освоении водной стихии отныне участвует все Средиземноморье — метрополии и колонии, философы и ученые, историки и поэты. Море вынуждено раскрывать свои тайны. Наблюдения мореплавателей натолкнули Пифагора на мысль о сферичности нашей планеты.

Аристотель вникает во все вопросы, которые стали впоследствии предметом океанографии. Люди учатся составлять карты, измерять глубины, определять координаты портов, точно измерять по звездам пройденные расстояния, использовать в своих целях силы ветров, приливов и морских течений. Люди очеловечивают богов — властителей моря, которое теперь бороздят тысячи судов. Обычный корабль берет теперь груз, перевозившийся сотней верблюдов, и доставляет его по назначению со скоростью, которую позволяет предугадать знание силы и направления ветров. Морские пути оказались более рентабельны. Теперь корабли стали доставлять войска к месту сражения. Дно Средиземного моря устилается останками разрушенных судов. Оно становится поочередно, по воле людских страстей, то царством мира, то ареной войны.

Таким же эмпирическим путем люди оборудуют для своего удобства морские берега, строят порты в заливах, набережные, сооружают молы, очищают фарватеры. Повсюду — от Черного моря до Геркулесовых столбов и еще дальше — множатся гавани, вырастают маяки. В эту эпоху поклонения красоте люди, облагороженные морем, созидают лишь такие города, которые составляют неразрывное и гармоничное целое с пейзажем суши и воды. Набережные вымощены мраморными плитами, скрепленными металлическими скобами, маяки высятся гордыми башнями, обращая к морю свои бронзовые резные решетки.

Отсюда ночью огнем, а днем дымом подают знаки кораблям. Десять могущественных народов, территории которых простираются вплоть до Дуная и вплоть до Судана, живут этим морем, выставляя на его берегах символы своего величия.

С завершением эпохи войн, предшествовавших образованию Римской империи, приостанавливается освоение океана, которому были нужны дух независимости, живость воображения, жажда неизведанного, то есть те качества, с какими не мог мириться сильный своим крестьянским войском сухопутный Рим. Неспособный из-за отсутствия этих качеств завоевать море, он берет его в окружение.

Рим разрушает порты, он сравнивает с землей Карфаген и запрещает селиться на этой земле — не потому, что Карфаген угрожал ему своей мощью, а потому, что он излучал нестерпимый для римлян интеллектуальный блеск. Предав огню Александрийскую библиотеку, он уничтожает чудесную сокровищницу знаний о море, терпеливо и благоговейно собиравшуюся человечеством на протяжении 10 веков.

С разрушением наследия прошлого потеряли свой престиж и высокое звание флотоводцы, и, когда опять расцветает в человеческом воображении старая мечта о Золотом руне, море придется открывать заново. Люди возвращаются к первобытному ужасу, верят в огненные реки, железные бури и моря кипящей крови, охраняемые апокалиптическими чудовищами. Генуя, Венеция и несколько второстепенных городов довольствуются своими владениями в восточном Средиземноморье. Но викинги, баски, арабы пускаются в тайные плавания через Атлантический океан и пропадают без вести, открывая путь признанным первооткрывателям.

Но как только в XV веке возобновляется завоевание морей, оно принимает неслыханный размах.

Португальцы и испанцы, выйдя на штурм океана, неожиданно открывают множество новых земель, огибая главные мысы. Жажда золота влечет их в морские походы, жажда золота и честолюбивое желание прослыть первым, кто увидел неведомые моря и острова. Наука возвращается на забытый путь, вновь открывает великолепную гармонию мироздания. Роковой цикл повторяется, метрополии выпускают из себя самую здоровую кровь, посылая за море своих искателей приключений, мятежников и святых, которые оседают в завоеванных землях, накапливают богатства, соперничают с теми, кто их породил, и после беспощадных войн выходят из-под их власти. И этот заколдованный круг начертало море, ибо оно равно одаряет богатством всех, не обращая внимания на границы.

Каждая метрополия, каждая колония приносит в жертву своих лучших людей. Они уходят в море, чтобы обогатить науку и утолить тоску о неизведанном. Корабли под флагами всех стран бороздят неисследованные просторы. Единство океана требует единства его покорителей. Прошли те времена, когда одно очарование золота манило людей, и когда капитанов предавали смерти за разглашение тайн о пути, ведущем в Эльдорадо. Возникло новое рыцарство, отражавшее человеческую солидарность, которое лишь слегка смущали пережитки слишком узкого земного представления о чести.

В XIX веке окончился период завоевания океана отважными одиночками. Моряки становятся учеными, которые не могут смириться с тем, чтобы хоть одна часть нашей планеты оставалась неизведанной. Они начинают наступление на необъятные цитадели холода и безлюдья.

Корабли высаживают их на ледяные поля, отшлифованные снежными бурями, достаточно сильными для того, чтобы оторвать от поверхности тяжелые сани вместе с упряжкой.

На всем необъятном континенте Антарктиды долго был один оставленный человеком знак. Это обращенный к открытому морю крест, который установили матросы судна «Терра-Нова». На нем вырезаны имена пяти первооткрывателей Южного полюса и пониже — их простой и нерушимый девиз: «Искать, бороться, никогда не сдаваться». С тех пор слова эти стали девизом мореплавателей…

Приступая к книге о великих мореплавателях и флотоводцах, мы имели немалое искушение выстроить наших героев по значимости их деяний. И тогда первым, наверное, стал бы Христофор Колумб (открывший наиболее важный для планеты материк), а последним — Фритьоф Нансен (покоривший наиболее бесполезный), однако воспоминание о Ное удержало нас от опрометчивого поступка. Ведь именно при нем Всевышний сказал: «…и не будет более вода потопом на истребление всякой плоти!»

ОТКРЫТИЯ ДРЕВНИХ ВРЕМЕН

Ясон, Одиссей, Эней