— Сан Саныч! Здесь Анечка Измородина! К вам!
По кабинету расплылась тишина.
— Измородина? Анна Павловна? — заволновался Дйкообразцев. — Заходите же! Заходите…
Еле сдерживая себя, чтобы не броситься к Дикообразцеву и не пасть перед ним на колени, Анна вошла в кабинет своей всем известною легкой походкой, так волновавшей мужчин.
Дйкообразцев поднялся. И смотрел на Анечку растерянным взглядом. Всю эту ночь, все утро он только о ней и думал. Даже когда Мария повисла на нем, умирая, он думал подспудно об Анне. Сердцем. И хотел ее видеть. Но не надеялся повстречать. Ему почему-то казалось, что больше ее он уже не повстречает. Потерял навсегда.
И вот она здесь. Вот она рядом. На расстоянье руки! Чтобы не выглядеть радостным идиотом, Дйкообразцев насупился. И сказал поофициальнее:
— Та-а-ак… вы по какому вопросу? Чем могу быть полезен?
Все вокруг, улыбавшиеся Измородиной с обожанием, оторопели от этой напыженности. Ниннель же Ивановна, сидевшая на диване, с компьютерной быстротою сообразила, что Александр Александрович насупился неспроста. Что-то тут есть. Посмотрим-посмотрим!
Но выпорхнувший из спальни заджинсованный Поцелуев лихо разрушил ее коварные планы.
— Все, все, все, господа и дамы! Уходим, уходим! Не мешаем божественной Анне осчастливить Сан Саныча двумя-тремя словами наедине! — заверещал Поцелуев и протянул свою руку Ниннели Ивановне. — Сделайте мне удовольствие! Разрешите вас проводить!
И надувшей обиженно губки любопытной главбухше-разведчице не осталось другого, как опереться на руку противного Поцелуева и, улыбаясь ему змеино, выйти из люкса.
Все остальные тоже покинули номер, переглядываясь многозначительно.
Так Вар-Равван и Анна остались одни.
— Ты меня… избегаешь? — сонно спросила она. — Почему?
— Потому, что люблю тебя, — был ответ. Обжигающе честный.
Сжатыми кулаками оперевшись на стол, Анна сказала:
— И это значит…
— Да!.. Я люблю тебя, Анна. Но больше никогд тебе этого не скажу. Мы не можем быть вместе, как б этого нам ни хотелось!.. Вместе мы все разрушим, захлебывался словами Дикообразцев.
Анечка все понимала. И знала, что Дикообразце прав. Но согласиться с ним не могла. Не хотела.
— А если попробовать? Вдруг не разрушим…
Дикообразцев не выдержал. Вышел из-за стола и встал перед Анной. Так, что ее дыханье ткнулось ему в лицо.
— Я принес тебе столько горя, столько страданий, столько тревог, — говорил он охрипше. — Ты ведь знаешь, что я не такой, как говорят обо мне, и каким все считают меня. Я — другой! Я недостоин твоей любви… Если ты не откажешься от меня, будешь рядом со мной, то тебе станет хуже, чем было. Я этого не хочу! И не соглашусь!
— Мне все равно, что будет, — замотала головой Анна. — Мне кажется, мы за всех уже отстрадали. Хватит! Ты сам всегда говорил, что главное в этом мире — любовь. Так почему же, когда любовь пришла и к тебе, когда мы вот так встретились, ты… ты…
К Дикообразцеву вернулось спокойствие. Непонятное, странное, страшное. Он не узнавал сам себя. Он казался себе самому таким древним, таким уставшим, таким холодным. И невозможно чужим. Но ничего поделать не мог.
— Прости меня, — тихо вымолвил он. Тихо, но жестко. Как ставят диагноз. — Нас развела судьба. И противиться ей я не стану. Я…
В дверь номера нерешительно постучали, и голос, извиняющийся за то, что он вообще появился на свет, напомнил:
— Анна Павловна, вам пора! У вас встреча через пятнадцать минут. Прошу прощенья, конечно…
— Действительно, вам пора, — повторил Дикообразцев.
Анна закрыла глаза. Сил идти у нее не было.
— Но прошу вас, — продолжил Вар-Равван, — не держите на меня зла. По-другому я поступить не могу.