Так весь день Минарефф и просидел под инжировым деревом, поднимаясь лишь для того, чтобы пересесть, когда тень от него уползала.
Ну а вечером вышел на площадь к колодцу, где уже собирался народ, чтобы послушать Вар-Раввана. Стоя у своей калитки, Минарефф раздумывал, слушать ли ему беседу отсюда или же подойти поближе к колодцу, пока там есть еще где устроиться.
Он так ничего и не решил, когда из-за угла вывернул тающий жирной улыбкой Бен-Халим в сопровождении высокого надменного человека в хитоне с узкою красною полосой, в сандалиях с полумесяцами. Левая щека незнакомца, говорившего на арамейском скверно, была изуродована шрамом, который скрыть не могла и аккуратно постриженная борода.
За Бен-Халимом и незнакомцем тяжело топали трое солдат.
— Уважаемый Минарефф, — заговорил Бен-Халим, остановившись, — скажи, твоя уважаемая дочь прекрасная Анна дома ли?
Не скрыв удивления, Минарефф признался:
— Дома. Где же еще ей быть? А… зачем она вам?
Плавным движеньем руки Бен-Халим указал на незнакомца со шрамом:
— Досточтимый гость из Ершалаима, почтивший нас своим посещеньем, хотел бы увидеть Анну. Он утверждает, что они знакомы. И я прошу тебя, уважаемый Минарефф…
Досточтимый гость в нетерпении перебил Бен-Хали-ма, обратившись к Минареффу:
— Вы позволите мне пройти в дом и увидеться с Анной?
В голосе незнакомца звучали грозные нотки.
Конечно, Минарефф мог отказать незнакомцу. Что бы тот сделал тогда, неизвестно. Однако, Минарефф понял уже, кто это был. И понял, что лучше ссору не затевать.
— Сделайте честь, войдите в мой дом, — открывая калитку, сказал Минарефф и хотел первым войти во Двор.
Но Станий-младший отстранил его и, бросив через плечо: — Нам надо поговорить без свидетелей! — вошел во двор и направился к дому.
Один из солдат двинулся за ним, двое других замерлли у калитки, всем своим видом показывая, что не пропустят во двор никого.
Обескураженный таким поворотом событий Минарефф повернулся к Бен-Халиму.
Тот торопливо сказал:
— Пусть, пусть поговорят без свидетелей!
Из дома в сопровождении солдата вышла Зия-двужильная. Она возмущалась:
— Как так можно?! Выгоняют из собственного дом, Здесь вам не Кесария и не Ершалаим!.. Минарефф, Бен-Халим! — обратилась она к стоявшим у калитки. — А в куда смотрите? Почему…
— Подожди, подожди! — поспешил угомонить ее Бен-Халим. Ему так не хотелось, чтобы поднялся скандал. Ведь тогда перед всей деревней ему придется защищать римлян.
Но римляне уедут, и что потом?
— Понимаешь, — Бен-Халим зашептал доверитель но, наклонившись к Зие, — это очень, очень большой начальник. Это легат! Ты знаешь, кто такой легат?.. Пусть он побеседует с Анной. Мы все здесь, и ничего плохого случиться не может. Ну а поднимешь шум, разве лучше будет?.. Вон идет Вар-Равван. Послушай лучше, что скажет он.
На площадь, к колодцу, действительно вышел Вар-Равван, а с ним и трое учеников, и Андрей, и кто-то еще из соседей Андрея… Вокруг них бегали чумазые дети, норовившие дернуть игриво Вар-Раввана за развевающийся хитон и увернуться, чтобы он не успел их шлепнуть.
Слово «легат» Зию-двужильную не удивило, потому что она понятия не имела, что оно означает.
Но по испугу Бен-Халима Зия-двужильная догадалась, что неожиданный гость, так бесцеремонно вторгшийся к ним, действительно, человек очень важный. А раз так, то и все остальное понятно. И солдат, выгнавший ее из дома, и солдаты, не пускающие Минареффа во двор.
Что надо легату от Анны, они, конечно, узнают позже. Ну а пока, когда на площади собралась чуть ли не вся деревня, поднимать шум не нужно… Может у этого легата к Анне дело какое-то пустяковое? Но он не может быть в доме одновременно с простой женщиной как она, 3ия-двужильная.
Подождем, подождем…
По отзывам многих Анна знала, что Станий-младший никогда ничего не говорит просто так. И тело Лизания у порога ее ершалаимского дома лишь подтверждало это. Но тем не менее Анна не верила, что Станий будет искать ее за пределами города, особенно в эти дни, когда его легион готовился к дальнему походу.