Третий из начальников кашлянуть хотел солидно, но получился зайчий кашлёк, когда косой, забившись в норку, надеется, что волк ее минует.
И все-таки начальник произнес:
— Нам надо знать, откуда он издает приказы. Нам говорят одно, но мы подозреваем другое.
— Милейшие, — и Маргарита Николаевна опять откинулась в густую тень, — насколько я понимаю, у вас другая задача: приказы выполнять. А где уж они подписываются, не ваше дело!.. К тому же лично вам я посоветовала бы лучше приглядывать за собственной женой. Подумайте, не слишком она часто ездит на примерки? В одно и то же время, пять раз в неделю. И постоянно с вашим адъютантом… Смотрите, скоро и папаха на голову не будет налезать.
Третий на секунду онемел, потом вскочил:
— Как? Что? Моя супруга? Не только с Баркевичем, но и с Володькой?! Повешусь!
— Ну, это воля ваша, — задумчиво сказала Маргарита Николаевна. — Но в вашем звании, я вешаться не стала б, а застрелилась… А впрочем, как хотите…
Тут первый крякнул и с робостью спросил:
— А мне что посоветуете?
— Вам… На вашем месте я бы послезавтра с Жутимским на охоту не поехала. Во-первых, не сезон, а во-вторых, седьмая бутылка водки будет лишней. И «скорая» помочь вам опоздает. Вы лучше займитесь физкультурой, бег по утрам, зарядка, теннис по пятницам. Глядишь, лет семь еще протянете. Хоть сердце у вас, конечно… — и Маргарита Николаевна многозначительно руками развела. Мол, плохо дело.
Второй начальник, полиглот, предусмотрительно заулыбался:
— Спасибо, но мне ничего предсказывать не надо. Я знаю все и сам.
— Конечно! Как не знать? — не возразила Маргарита Николаевна. — Вы умный человек и понимаете, что рано или поздно, однако, конкурирующие службы разыщут и ваш счет в токийском банке, и узнают, откуда деньги поступали на него… Недолго осталось утаивать и обе дачи: на Лазурном берегу и новенькую в Тунисе… Я больше вам скажу! Уже есть фотоснимки, на которых вы запечатлены с кем, как по-вашему? Второй начальник побледнел:
— Это умелый монтаж!
— Правильно, с вальяжным господином, который плохо говорит по-русски. Зато сицилийский его акцент прекрасен. Хотя вообще-то он живет в Чикаго…
— Монтаж, монтаж! — упорствовал второй.
— Да боюсь ты, — злорадно усмехнулся первый. — Какой монтаж? Зачем он нужен? Пока я эти снимки никому показывать не собираюсь. Я думаю, что мы с тобой договоримся.
Полиглот подпер рукою сердце:
— Ты… Ты… Да знаешь, я…
— Довольно, господа! — сказала властно Маргарита Николаевна. — Я от вас устала, — и тут же свечу задула.
Начальников спецслужб какое-то теченье тьмы умчало прочь из кабинета и разбросало по их машинам.
И кавалькада черных лимузинов под вой сирен, в сопровождены! «канареек», движенье перекрыв, заторопилась от института…
А по кабинету разлился мягкий свет. И Маргарита Николаевна, уже сидевшая на низеньком диване, позвала:
— Фрида! Не будешь так любезна посмотреть, там кто-нибудь остался из людей?
Надменная княжна, опять сменившая свой облик на сморщенную старушонку, сняла с колен вязанье и, встав, спросила:
— А мне-то можете сказать, хозяйка, откуда, ну, этот, самый-самый, приказы издает? Ведь если судить по их, приказам, содержанью, то не иначе, как из клинической больницы имени профессора Стравинского!
— Все так, — ей улыбнулась с дивана Маргарита Николаевна. — Откуда же еще? Об этом, правда, не говорят. Поскольку это — самая большая тайна. Государственный секрет! Но что поделать, если человек с обычной язвой, таких приказов сочинить не может. А потому всем все понятно. Кроме вот этих, из так называемых спецслужб.
Старушка кивнула:
— Жаль, конечно. Человек болеет, а они ему покоя не дают. Все «правь да правь»! Да-а-а, с совестью у них проблема. Нет совести. И не на что купить…
— Увы, но не жалеют здесь больных душою! — печально согласилась Маргарита Николаевна. И спросила: — Ну так как же, посмотришь ты, там кто-нибудь остался?