: Что есть известняк?
— А что есть Жизнь??
И что — Душа???
: Мириады жизней, запечатлённые в камне.
: Мириады душ.
И всё пронизано незримой космической связью: Дух и тело, Душа и оболочка...
— И всё вечно. Всё неразрывно: ‘в тёмном космосе...’
..: В конце концов, “Девон” — только слово. Понятие.
— ЮНОСТЬ МИРА.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ — “ПОКА ГОРИТ СВЕЧА...”:
— Уффф!.. — Сталкер отодвинулся от края стола и рыгнул.
— Нажрался, значить,— прокомментировал Сашка.
— Наелся,— благодушно поправил Сталкер и потянулся к сигаретам.
— С такой скоростью можно только нажраться. Ты бы ещё и захрюкал.
— Сталкер снова рыгнул и посмотрел на Егорова.
— Это ничего, что я к Вам лицом? — ехидно осведомился он.
— Брэк,— сказал Пищер. — Опять вы... Слушай,— он повернулся к Сашке,— что бы ты делал, и что бы ты делал,— он повернулся к Сталкеру,— если бы его — и если бы его,— он снова повернулся к Сашке,— не было?
—В каком это смысле? — удивился Сашка.
— Ну, чем бы вы оба занимались на выезде, не будь друг друга?
— С тоски бы, наверно, повесились,— сказал Пит,— уж я-то знаю.
— В Монте-Кристо,— уточнил Сталкер,— нахрюкался бы в волю в последний раз — икнул, рыгнул — и повесился. Да.
— А что,— сказал Сашка,— в Монте-Кристо есть одно место, где можно встать в полный рост... Там, где новогодний кабель лежит — со стороны Шагала.
— Во,— тут же отозвался Пит,— Пищер, ты обещал рассказать о Свече.
— Сталкер потянулся через стол и попытался прикурить от свечки.
— Тьфу! — буркнул Сашка.
: Сталкер повернулся к нему, распластавшись над столом.
— Да. ‘Юродивого обидели’ — от Свечи не прикуривать, Примус бензином не прогревать, носки над Костром не сушить... Чего ещё? не есть, не быть... В общем — “мы не в силах ждать трудностей от Породы...”
— Да я не об этом, балда! Мог бы и не трясти над столом своим комбезом! Чай, не стерильный.
— Не этой грязи бояться надо,— нравоучительнным тоном начал Сталкер — но в этот момент камень, на который он опирался рукой, вывернулся со своего места и Сталкер, сбив подсвечник и грохоча опрокидываемой посудой, растянулся на столе.
— ... а главное, чтоб в душе этой грязи не завелось,— в темноте спокойно завершил он.