— Тише, — ДОверительно предупреждал третий. — В таких местах не шумят.
В стенах виднелись тёмные ниши. К одной из них и тянул девочку Рауль. Ириска повиновалась. Ей чудилось, что они, действительно, шагнули в сказку.
Рауль удобно устроился в мягком кресле и жестом предложил Ириске приземлиться напротив. Так она и поступила, едва нащупав в темноте мягкую обивку и чуть не сев на фигурную ручку. У столика немедленно появился официант. Негромкий щелчок — и новый язычок пламени, примостившийся на зажигалке, тут же прыгнул на фитиль свечи в круглом стаканчике со звёздными прорезями. Неяркое пламя высвечивало белые перчатки, манишку и старомодный галстук-бабочку. Но лицо официанта скрывала тьма.
— Что будем заказывать? — раздался из темноты свистящий шёпот.
— Выбирай, — Рауль небрежно пододвинул Ириске яркий лист согнутого пополам картона.
Ириска, не глядя, ткнула пальцем.
— Неплохо, — кивнул Рауль. — Мне то же самое. А запивать?
— Фанты, — выдавила Ириска и сжалась.
Наверняка, в таких местах принято заказывать французское вино урожая одна тысяча восемьсот шестьдесят пятого года с южных склонов холмов Андалузии. Но Рауль лишь кивнул и добавил:
— А мне минералки. Только настоящей. Больше ничего не хочешь? — вопрос уже относился к Ириске.
— Не-а, — девочка до смерти волновалась и не знала, сумеет ли съесть даже то, что успела заказать.
— Сдачи не надо, — сказал Рауль и протянул официанту две сотни.
Официант буркнул "Угу" и растворился.
Рауль наклонился к Ириске и легонько подмигнул. Сиди, мол, смотри, почувствуй, как тебе здесь, пойми, этого ли ты хотела, привыкни, освойся. Мне здесь хорошо. Пусть будет хорошо и тебе. А слова нам пока ни к чему.
В стакане дрожал язычок пламени. На поверхности стола плясали оранжевые звёзды.
Официант вернулся и поставил перед Ириской вазочку с горкой чуть подтаявшего мороженого. Белые склоны усыпали шоколадными крошками. На вершине красовался розовый зонтик с улыбающейся луной. Под зонтиком пряталась лимонная долька. Затем появился бокал и "Фанта". Холодная до ужаса, что подтверждало запотевшее стекло бутылки. Из горлышка поднимался белый дымок.
Рауль тем временем тоже обзавёлся мороженым, разве что его зонтик был синим и без луны, зато с фигурной надписью "Welcome". И бутылку ему поставили другую. Из толстого стекла с бледно-голубой наклейкой, на которой значилось "Felsenquelle". И чуть пониже "Naturliches". Над "u" красовались две точки. Синюю ленту украшали белые буквы. "MINERALWASSER", — прочитала Ириска. Она никогда не видела таких бутылок. Чтобы скрыть смущение, она подтянула к себе мороженое, но вонзить ложечку в снежное великолепие пока не решилась.
Из ниши Ириска могла наблюдать, как тёмные силуэты то исчезали из зала, то возвращались. А может, на смену им приходили другие. Ни скрипа стульев, ни звяканья ложечек, ни шума шагов, ни разговоров. Только музыка. На дискотеках такая не звучит. Ведь быстрый танец под неё не получится, а медленный не уложится в эти ритмичные звуки, перекрываемые мягким голосом певца.
— О чём ты хотела спросить?
— Что? — она не сразу включилась в происходящее.
— Я сказал, ты, наверное, хочешь меня о чём-то спросить. Или мне показалось?
— Я хочу побольше о тебе знать!
— Что именно?
— Ну… всё…
— Всё о себе не знает никто. Так что же именно?
"Не знаю", — чуть было не сорвалось у Ириски. Смешно сказать, но она чувствовала себя маленькой глупой девочкой. И вязнуть в болоте растерянного испуга было невесело.
— Тогда задавай вопросы.
Ага! Как же! Задавай, когда в голове сплошная пустота.
— А без вопросов никак нельзя?
— Видишь ли, — печально сказал Рауль. — Раньше я рассказывал О СЕБЕ. Где родился. Куда переезжал. Что видел. Как мне не нравились уроки геометрии. Что в третьем классе я любил лепить фигурки из пластилина, а весной, когда разливаются ручьи… Но меня перебивали. Мне говорили: "Нет-нет, мы просто хотели узнать, в какой школе ты учился". Поэтому теперь я предпочитаю отвечать на вопросы.