Смерть Банни Манро: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В Брайтоне.

— И где, по-твоему, Брайтон? — спрашивает он, проводя пальцем по ряду миниатюрных бутылочек, расставленных на тумбочке, и выбирает себе “Smirnoff ”.

— На юге.

— Ага, и знаешь, насколько это далеко от “на севере”? Дальше, чем “на юге”, может быть только море, мать его. Так что давай-ка, солнышко, выключай телевизор, прими тегретол, выпей таблетку снотворного — да черт с ним, выпей две, — а завтра я вернусь. Рано.

— Пристань горит, — говорит Либби.

— Что?

— Западная пристань. Она горит. Запах даже здесь чувствуется.

— Западная пристань? Банни залпом опрокидывает бутылочку водки, зажигает еще одну сигарету и поднимается с кровати. Комната встает на дыбы, и Банни с удивлением обнаруживает, что очень пьян. Раскинув руки, он на цыпочках лунной походкой идет через комнату к окну. Пошатывается, спотыкается, повисает тарзаном на выцветшей ситцевой занавеске и вот наконец обретает равновесие и твердо упирается ногами в пол. Он слишком широко распахивает занавески, и вулканизированные лучи солнца вместе с криком птиц переворачивают комнату вверх дном. Зрачки Банни болезненно сжимаются — он морщится и высовывается в окно, на свет. Темная туча скворцов бешено щебечет над охваченным пламенем и дымом остовом Западной пристани, которая беспомощно раскинулась в море напротив гостиницы. Банни задумывается, как это он не заметил пожара раньше, и еще: сколько же времени он провел в этой комнате, а потом вспоминает о жене и слышит, как она говорит: “Банни, ты тут?”

— Да-а, — отвечает Банни, завороженный зрелищем горящей пристани и тысячи орущих птиц.

— Скворцы как с ума посходили. Это так ужасно. Их малютки горят в гнездах. Я этого не вынесу, Бан, — говорит Либби, и тонкий голос скрипки становится еще пронзительнее. Банни возвращается в постель и слышит, как его жена плачет на том конце провода. Десять лет, думает он, десять лет, а ее слезы все еще его трогают — ее бирюзовые глаза, ее жизнерадостная щелка, о боже, и эти ее непостижимые рыдания. Он снова откидывается на спинку кровати, по-обезьяньи колотит себя по гениталиям и говорит:

— Я вернусь завтра, детка, рано.

— Ты меня любишь, Бан? — спрашивает Либби.

— Ты же знаешь, что люблю.

— Клянешься жизнью?

— Христом богом и всеми его двенадцатью апостолами. Всю тебя по самые туфельки, детка.

— Почему ты не можешь приехать сегодня?

— Приехал бы, если бы мог, — говорит Банни, ощупывая кровать в поисках сигарет.

— Но я слишком далеко.

— Черт, Банни… опять вранье… Разговор обрывается, и Банни говорит:

— Либби? Либ? Он в недоумении смотрит на телефон, как будто только сейчас обнаружил, что держит его в руке, потом захлопывает словно створки раковины, и в это время еще одна капля воды взрывается у него на груди. Банни собирает губы в маленькую букву “О” и вставляет в нее сигарету. Он щелкает “зиппо”, глубоко затягивается и выпускает задумчивую струю серого дыма.

— Дорогой, это где же у тебя руки, а? С огромным усилием Банни поворачивает голову и смотрит на проститутку, стоящую в дверном проеме ванной комнаты. Ее флуоресцентные розовые трусики вибрируют на шоколадной коже. Она почесывает голову с туго заплетенными африканскими косичками, и за отвисшей от наркотиков губой на мгновение показывается полоска оранжевой плоти. Банни думает, что ее соски напоминают шипы на тех минах, которые плавали в море, чтобы подрывать корабли в военное время или когда там, и уже собирается ей об этом сказать, но забывает, снова затягивается сигаретой и говорит:

— Это была моя жена. У нее депрессия.

— Ну, не у нее одной, мой сладкий, — говорит проститутка, движется, покачиваясь, по отвратительному аксминстерскому ковру, и возмутительный кончик ее языка розовато выглядывает между губ. Она опускается на колени и берет член Банни в рот.

— Нет, у нее серьезное заболевание. Она на лекарствах.

— И она, и я, милый, — бросает девушка через его живот. Банни, по-видимому, находит ее ответ достойным обдумывания, но не забывает производить необходимые движения тазом. Безвольная черная рука лежит у него на животе, и, опустив взгляд, Банни видит, что на каждом ногте во всех подробностях изображен тропический закат.

— Иногда становится совсем плохо, — говорит он.

— Ну, на то она и тоска, детка, чтобы было плохо, — говорит девушка, но Банни почти не разбирает слов, потому что ее голос превращается вдруг в низкий невразумительный хрип. Рука у него на животе неожиданно вздрагивает и подпрыгивает.

— Эй? Ты чего? — выкрикивает он, втягивает воздух сквозь зубы, а потом вдруг с жадностью хватает его, широко раскрыв рот, и вот опять она, эта мысль, которая кладет конец всему: “Я проклят”. Банни накрывает глаза согнутой в локте рукой и слегка прогибается в пояснице.

— Все в порядке, милый? — спрашивает проститутка.

— По-моему, над нами ванна переливается, — говорит Банни.