— Затем, что он убил оборотня и попытался убить Мерит. Для меня это более чем достаточная причина.
Габриэль обдумывал это молча.
— А остальные твои люди будут настолько же беззаботны относительно его судьбы? Другие Мастера?
Лицо Этана покинули все эмоции. Ему нравился Скотт Грей, Мастер Дома Грей, и он проявлял толерантность к Моргану Гриеру, Мастеру Дома Наварры.
— Если будет доказано, что это зверство было совершено одним из их вампиров, я подозреваю, что они захотят взять его наказание в свои руки. Для тебя будет проблематично все с ними уладить. Но нет никаких оснований полагать, что он вампир из Наварры или Дома Грей. Я нахожусь в Чикаго долгое время, и в нем не было ничего, что показалось мне знакомым.
Габриэль посмотрел на моего дедушку.
— Мы должны будем его оплакать.
Дедушка кивнул.
— Мы можем дать вам такую возможность, если вы хотите сделать это здесь. Нам придется попросить вас не трогать его, если это возможно.
Габриэлю, похоже, не понравился такой ответ, но он не стал спорить.
— Освободите нам место, — попросил он, и действую невысказанной командой, его люди сгрудились вокруг Калеба.
Этан положил руку мне на спину, и мы отошли к улице.
— Закройте их стеной, — сказал мой дедушка. И какой бы странной эта просьба ни показалась полицейским, они послушались. Они переместились, чтобы встать плечом к плечу, повернувшись лицами к толпе, обеспечивая Стаю некоторой приватностью. Мы заняли места рядом с ними, в линию, растянувшуюся на весь переулок.
Габриэль запел первым, шепотом, который послал магию в воздух, песня поднималась и опускалась, словно зимний прилив. Я не могла разобрать слов. Он как-то их искажал, заглушая гласные и согласные, возможно, чтобы они могли быть разделены только среди Стаи. Но смысл песни был предельно ясен. Это была скорбная песнь, песнь траура по бывшему члену их Стаи.
Я позволила себе дрейфовать на подъеме и понижении песни. В ней говорилось о голубом небе и покатых зеленых холмах, о темных и глубоких водах и горах, которые разбились под темным одеялом неба, усыпанного звездами. В ней говорилось о рождении, жизни и смерти, о связи Стаи с дикой природой и воссоединении близких. Интонация на мгновение омрачилась, единение уступило место борьбе, войне.
У меня на затылке поднялись волосы. Этан постепенно придвинулся ближе, прижимаясь ко мне плечом, как будто чтобы защитить меня, мало ли что.
Интонация снова поменялась, страх и потеря перешли в понимание, принятие. А потом песня закончилась, и магия снова угасла, отходя в темноту.
Я открыла глаза и оглянулась, встретив взгляд Габриэля.
Я опустила голову, кивая, признавая то, что он позволил мне разделить. И когда я снова посмотрела на него, то поняла, что он не смотрит на меня, а мимо меня, на какое-то время или место в далеком прошлом, на историю или воспоминание. И судя по выражению его лица, не особо счастливое.
— Мы о нем позаботимся, — пообещал мой дедушка, когда оборотни двинулись назад к своим байкам. — Я лично сопровожу его в морг и поговорю с патологоанатомом. Как вы помните, у них есть действующие протоколы.
Не впервые в Чикаго погиб оборотень. Несколько были убиты в результате неудачной попытки брата Габриэля, Адама, отвоевать Стаю.
Габриэль поднял свой шлем.
— Я знаю, что вы делаете все, что можете, не превышая имеющихся у вас полномочий. Я нахожусь в таком же положении.
— Значит, мы понимаем друг друга, — сказал мой дедушка. В переулок заехал фургон Офиса Судебно-медицинской экспертизы. — Мне нужно поговорить с ними, — промолвил он, затем сжал мою руку. — Езжайте домой осторожнее.
— Постараемся, — пообещала я, и он двинулся в сторону фургона.
— Наверное, нам стоит поговорить завтра, — сказал Габриэль. — Мы проведем в баре поминальный обряд, и вам лучше подождать, пока он закончится. Не лучшее время для появления вампиров.
«Красная Шапочка» — официальный бар Стаи, расположенный в Украинской Деревне. Это была видавшая виды забегаловка, но там подавалась лучшая еда, которую я когда-либо пробовала.
— Благодарю за предупреждение, — сказал Этан.
Габриэль надел шлем и закрепил его, затем перекинул ногу через свой мотоцикл. Он с урчанием завел его, а затем развернул байк в сторону улицы. Фэллон последовала за ним, далее остальные оборотни. И снова наступила тишина.
Этан положил руку мне на затылок и помассировал его.