Паника паникой, а Ника испытала злорадное удовлетворение. Ее жестокий мучитель был наказан.
— Спасибо вам! — выдавила она, с благодарностью глядя на провожатого. — Вы нас спас…
— Да уж не за что! — с ноткой язвительности отозвался монах, снова прибавляя ходу. — Вы бы еще поторчали там, чтобы всех служак Иерарха дождаться!
— Но я все равно не умею управлять флайером. Марс, а ты?..
— Там есть кому управлять! — отмахнулся монах-лекарь.
— В первый раз вижу столько монахов сразу! — вмешалась в их разговор Марсия.
Она пыхтела погромче толстяка-монаха и едва успевала переставлять отекшие ноги. Бежать по скользкой траве — испытание не из легких даже для привычных к этому местных аскетов.
— А я, представьте, впервые воочию вижу женщин! — усмехнулся светлорясовый на ходу.
Флайер был все ближе.
— Куда потом? — спросила Ника.
— Прикажем «синту»-пилоту доставить нас на космодром…
— А он подчинится?
— А куда он денется, скажите на милость!
Последнее слово толстяка прервал вскрик. Они с Никой оглянулись на Марсию. Та, схватившись за шею, повалилась наземь. Еще Зарецкая успела различить вспышку над городской стеной, а в следующую секунду лекарь упал ничком, прошитый лучом плазмы. Марсия, тихо мыча и хрипя, страшно корчилась в агонии.
— Не умирайте! Только не умирайте!
Сжав Доминика одной рукой, другой Ника пыталась помочь монаху встать. Марсия с обугленной сквозной раной в шее, затихла, но на нее уже никто не обращал внимания.
Их провожатый приподнялся на локтях и прошептал:
— Летите на Землю. Попробуйте разыскать Кристиана… Кристиана Элинора… Пусть он сообщит вашим правителям, что Агриппа и Эндомион мертвы и что мы сумели закрыть Врата. Так и передайте, он поймет!
— Нет! Я вас не оставлю, вставайте сейчас же! — завизжала Зарецкая.
Рядом с нею в землю ударил луч.
— Слушайте, я не смогу! Не смогу, не теряйте времени! Скорее на борт и летите же!
И толстяк ткнулся лицом в склизкую траву.
Вбегая во флайер, Ника ощутила хлесткую боль справа, под мышкой, и в груди. К счастью, Доминика она держала левой рукой и только благодаря этому не выронила его. Внутри разгорелся пожар, и полтуловища парализовало, будто его и не было никогда. Зарецкая ухватила поплывшее сознание и бросилась к кабине пилота:
— На космодром! Быстро! Я сотрудница ВПРУ!
Вряд ли на «синта» произвело впечатление ВПРУ, но не подчиниться воле человека он не имел права.
Ника перевела дух, привалилась к переборке и, опустив голову, поймала взгляд широко открытых голубых глаз сына. Словно что-то понимая, он молча и серьезно смотрел на нее снизу.
— Всё, всё! Мы летим домой, слышишь?
Доминик моргнул.
2. Эпидемия
Земля, Нью-Йорк, сентябрь 1002 года