Джоконда не скрыла досаду:
— Ребята, что вы несете? Вы же сами сообщили, что этот человек совершил вместе с вами ТДМ-переброску. Если ты еще не забыла, то телепортация должна сбить чужеродный облик.
Фанни нервно почесала макушку:
— А, ч-черт, ты права!
— Ну вот и все. Поэтому чтобы я больше не слышала это «стукнуть»…
— Но он вполне может быть шпионом, ты же не будешь возражать?
— Не буду. Но сведения из него надо вытаскивать другим способом. И этим займусь я. В более спокойном месте и в отсутствие лишних свидетелей.
Гречанка только фыркнула, слегка уязвленная этим эпитетом. Ничего себе — «лишние свидетели»! Они, можно сказать, волокли чертова алкаша у себя на закорках из самой Мексики, а тут белоручка-Бароччи как ни в чем не бывало отстраняет их всех, мол, извините-подвинтесь, синьоры грузчики, дальше специалист проведет ювелирно тонкую работу, а вам лучше не путаться под ногами…
— Нет! Не стреляйте! — раздался истошный крик.
Извиваясь червяком, незнакомец скатился со своего кресла и начал биться затылком о покрытие пола. Эфий с ужасом смотрел на него, и руки его тряслись. Это духи мучают несчастного человека, вторгаясь в его сны!
Один Лагранж даже не поглядел в сторону чужака. Он как сидел, отвернувшись к иллюминатору, так и оставался сидеть до самого конца полета.
Земля, Сан-Франциско, поместье Софи Калиостро, конец июля 1002 года, спустя 2 часа
Генерал Калиостро и ее свояк, Фред Калиостро, внимательно изучали подробности доклада Джоконды. Они сидели рядом, каждый со своей линзой, и смотрели записи.
…В небольшой комнате, обстановкой смахивающей на гостиничный номер, находилось двое. Пожилой седоватый мужчина со спутанными волосами и бачками был обмотан чем-то наподобие комбинезона из прочной ткани, только ремешки фиксировались так, чтобы максимально лишить человека подвижности. Для многих одно это уже служило серьезным испытанием: не каждый переносит несвободу, пусть и в таком мизерном ее проявлении. Однако незнакомец казался на удивление спокойным и даже расслабленным перед своей собеседницей. А в роли собеседницы выступала красавица-Джоконда.
— Таким образом, вы подтверждаете, что прибыли сюда из какого-то мира, не знакомого с нашими технологиями, верно? — мягко курлыкала она, грациозно расставляя логические ловушки там и здесь: будь в показаниях допрашиваемого хотя бы малейшая нестыковка, «эльфийка» тут же заметит ее и поймает лжеца на слове.
— Ну да, пожалуй, что и так. Слушайте, девушка, лапушка, а выпить у вас ничего не найдется? Уж больно погано я себя чувствую, мне бы с похмелья полечиться…
— Давайте договоримся так. Сейчас вы ответите еще на несколько моих вопросов — и вам принесут немного спиртного.
— Хорошо! — приободрился незнакомец. — Давайте, я весь ваш!
— Еще раз, пожалуйста: назовите вашу фамилию.
— Хаммон.
Джо кивнула, складывая руки на груди и чуть потягиваясь торсом:
— Синьор Хаммон, и имя.
— Тут-Анн имя мое. Обычное имя, не пойму, что вас так удивляет.
— То есть получается, что полностью вас зовут Тут-Анн Хаммон, не так ли?
— Совершенно верно! — непонимающе замигал допрашиваемый, чувствуя подвох. — А что не так?
— И сочетание ваших имени и фамилии ни с чем у вас не ассоциируется?
— Да нет… ни с чем, вроде. Уж извините, не труднее вашего имени, если уж на то пошло!
— Да, а мое имя… тоже не вызывает у вас никаких ассоциаций в какой-либо сфере? В изобразительном искусстве, например…
Хаммон снова повертел головой, сидящей на жилистой шее с острым кадыком. Выглядел он жалким, еще более жалким от своего похмелья.
— И вы утверждаете, что прознали о существовании ТДМ на своем предприятии, но за это вас едва не убили?