Тень Уробороса. Аутодафе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Папочка выискался! — пробурчал мальчишка. — Да таких папочек…

Он поперхнулся, но средство, разведенное Ламбером в горячей воде, выпил.

— Ладно, ты отлеживайся, а мне надо к Фергюссонам. В последнее время не нравится мне все это. Кажется, их вот-вот расколют…

— Да, пожалуй, круг сужается. Ладно, вали. Если что, я на связи.

— Лежи уже, дохлятина…

Эдмон снова откинулся на подушку и с тоской поглядел сквозь обшарпанное и давно не мытое гостиничное окно в набрякшее тучами свинцовое небо. Дождь в городе шел уже третьи сутки. То припуская, то поджидая случая, когда побольше народа поверит, будто непогода закончилась, и решится покинуть убежища.

Тем временем Ламбер, проехав через весь Эйнзрог — надо сказать, почти без приключений, ежели не считать таковыми пару-тройку попыток оборванцев спровоцировать несчастный случай — очутился в Северном районе города. В том самом, где близ очаровательного лесопарка поселилась чета Фергюссонов — Арч и Матильда, по совместительству сотрудники местного ВПРУ и заодно шпионы по имени Рикардо Калиостро и Полина Буш-Яновская. Но знание последнего факта мсье Ламберу Перье вроде как и не полагалось по сценарию. Мсье Ламбер Перье не возражал. Он просто делал часть своей работы… ну а теперь еще и работы Эдмона Перье, своего так не вовремя заболевшего отпрыска.

Ламбер взглянул на часы. Совершенно верно: Арч и Мэт вот-вот вернутся с собрания. Именно туда чета Фергюссонов пробивалась долгие месяцы пребывания на Клеомеде, именно через посещение этих «сходок» брезжила возможность пролить хоть какой-то свет на шашни Эммы Даун-Лаунгвальд с предателями в клеомедянском правительстве. Иначе говоря, это была почти секта, правда, в утратившем свое прежнее — религиозное — значение смысле слова.

«Сектанты» собирались в здании телестудии, в самом тихом и мирном уголке парка. Оппозиционность выражалась пока исключительно толканием возмущенных речей да задушевным перетиранием политических новостей. Ради такой чепухи можно было бы собираться и на скамейках во дворах, играя в домино, шахматы, шашки, потягивая пивко и перемывая кости сильным мира сего. Теперь, когда сообщество утратило своего главного идеолога — Эмму Даун-Лаунгвальд — необходимость посиделок сильно упала. Но «секта» не только не развалилась, но время от времени даже пополнялась новыми членами.

Сама же Эмма совершила престранный с любой точки зрения поступок: она добровольно сдалась властям Содружества несколько месяцев назад. По ее словам, для этого был веский повод. Мятежная валькирия утверждала, что по крайней мере Эсеф, а быть может теперь уже и прочие планеты, входящие в состав Галактического сообщества под управлением Земли, «заражены» нашествием некой враждебной цивилизации, в планы которой входит полное или частичное искоренение аборигенов этих миров. На вопрос, что же тогда представляет собой эта цивилизация, если никто до сих пор так и не смог прорубить коридор даже до ближайшей Андромеды, Эмма ответить затруднилась. Но свои фантазмообразные заявления госпожа Даун подкрепила подробнейшим рассказом о смерти посла и его жены прямо на территории их собственного эсефовского поместья во время праздника, а также о своем побеге и спасении. Показания начальницы слово в слово подтвердил педантичный Ханс Деггенштайн, сдавшийся вместе со своим командиром. Дисциплинированный материалист, невозмутимый перед лицом опасности служака, он тем не менее с готовностью и даже жаром поведал и о случившемся за год до смерти Антареса — то, что было по завершении операции «Венецианский купец» на Колумбе, когда целый катер с Александрой Коваль и контейнером «оборотного зелья» на борту поглотила некая «черная дыра», причем буквально у него на глазах.

Президент и ее кабинет на «Лапуте» восприняли известия на удивление серьезно. Отсутствие фактов, которые могли бы хоть как-то нейтрализовать голословие панических сказок оппозиционерки Даун-Лаунгвальд и ее приспешника, ни Ольгу, ни ее советников не смутило. Страшные предостережения нужно было проверить — и либо исключить, либо подтвердить и начать принимать меры.

Соответственно изменилось и содержание приказов, которые шли с Земли Фергюссонам и Ламберу Перье. Впрочем, первые пока не догадывались о том, что их приятель-блондин — тоже посвященный.

Сегодня все должно было разрешиться. Словно внасмешку над побасенками Эммы, на Клеомед прибыл посол Максимиллиан Антарес собственной персоной. Живой, вполне бодрый и даже в сопровождении обворожительной спутницы, в которой едва узнавалась Сэндэл Мерле: вероятно, так ее изменили очередные пластические операции.

Об их прилете сегодня сообщалось во всех новостийных сводках, там же транслировались кадры посадки эсефовского катера на клеомедянский космодром, высадка пассажиров, переход Антареса и Мерле к флайеру с почетным эскортом. Встречал их не кто-нибудь, а сам мэр Эйнзрога со помощники.

Когда этим же утром Ламбер связался с земным руководством и испросил инструкцию о своих и малыша-Эдмона дальнейших передвижениях, непосредственная начальница в некотором замешательстве велела им наблюдать за действиями посла и Фергюссонов. Она подразумевала, что выполнять приказ напарники будут, как обычно, вдвоем — Перье-старший и Перье-младший. Но Эдмон, как назло, схлопотал не то простуду, не то вирус и слег с насморком, ужасным кашлем и дикой температурой. Эксплуатировать детский организм, грубо накачав его медикаментами, было бы жестоко, и Ламбер решил отдуваться за двоих в одиночку.

Итак, было уже семь вечера по местному времени. В салоне машины тихо лопотала минимизированная голограмма, повествуя о погоде различных районов Клеомеда. Где-то нещадно палило солнце, где-то готовился к извержению доселе спавший вулкан, а где-то буря и шторм расправлялись с прибрежными постройками и растительностью. А Ламбер Перье, пропуская почти всю информацию мимо ушей, настороженно следил за дверью выхода из здания телестудии.

И еще ему очень не понравилось то, что у дома. Арендованного Фергюссонами, был припаркован военный фургон с вооруженными до зубов офицерами и солдатней. Единственно, что успокаивало, так это дом жившего неподалеку полковника местного Управления: машина и военные вполне могли приехать ради каких-либо его нужд…

Ламбер не стал распыляться. Достаточно было и того приятного стечения обстоятельств, что посол Антарес лично прикатил в телестудию на встречу с клеомедянской оппозицией. Для поднятия боевого духа у соратников дипломат прихватил с собой и красотку Сэндэл. Если помнить о любвеобильности мужской части населения этого города, то нетрудно представить, насколько приподнятым и воинственным станет этот боевой дух, когда клеомедяне увидят полураздетую аппетитную писательницу, нежно мурлыкающую что-то в ретранслятор и при этом смачно облизывающую блестящие напомаженные губки.

Но все же господину Ламберу Перье было до оскомины интересно, как будет выкручиваться Эмма Даун, пустившая «дезу» о безвременной кончине четы Антарес-Мерле?

Клеомед, город Эйнзрог, конец июля 1002 года, тот же день

Дик и Полина, всего пару дней назад прошедшие курс восстановления образа, необходимый им для того, чтобы не утратить «маски» Арча и Матильды, сидели в обшарпанном актовом зале телестудии — убежища сторонников Эммы Даун.

Среди публики было полным-полно коллег-управленцев, с которыми Калиостро и Буш-Яновской пришлось чуть ли не четверть часа раскланиваться по приходе на заседание. Еще бы: ведь именно по протекции некоторых из них, благодаря их сговорчивости и расположению, агенты земного ВПРУ получили возможность проникнуть на тайные встречи «подсолнуховцев» Клеомеда и даже выведать кое-какие, пока, увы, не особенно серьезные сведения о деятельности общества.

До сегодняшнего дня все было скучно и бесперспективно. Полина откровенно позевывала и с трудом изображала энтузиазм, если нужно было выразить протест по поводу какого-нибудь решения центрального правительства.

Сегодня же все по-другому. Сборище заметно оживилось, в воздухе кружилось ощущение праздника. Настроение толпы почти передалось и тоскующим Калиостро с Буш-Яновской. По крайней мере, адреналин от предвкушения новизны агенты Земли почувствовать успели.

— Чертовы мутанты, — улыбаясь сидящей через два ряда от них лейтенантше, сквозь полусжатые губы прозудел Дик на ухо Полине. — Каждую минуту только и жду от них какой-нибудь гадости.

Буш-Яновская многозначительно поковырялась пальцем в изрезанной обшивке переднего кресла и кивнула. Все здание, весь город, да и вся планета в целом имели удручающе упаднический вид. Так бывает, когда некие силы отворачиваются от чего-либо или кого-либо и отказывают в энергии. Клеомед, больной изнутри, походил на безнадежного больного, доживающего последние дни.

Грянули фанфары.

Торжественной поступью средневекового глашатая на помост вышел Кандилл Вилен, личность, уважаемая и известная в узких кругах, диктор и организатор всех собраний Общества. Окинув притихший зрительный зал пренережительным взглядом из-под тяжелых посиневших век, Вилен провозгласил:

— Сегодня прекрасный день, друзья мои! Многие из вас уже знают, но для большинства это будет новостью: в этот памятный день мы можем гордиться тем, что нам нанесен визит столь высокопоставленных и известных всему Галактическому Содружеству особ, как господин Максимиллиан Антарес и его супруга, госпожа Сэндэл Мер…

Голос его тут же потонул в ликующем свисте, овациях и воплях. Чтобы не отставать от всех, Дик с Полиной тоже вскочили, отбивая в рукоплесканиях ладоши и крича слова приветствия. Правда, если бы громкость в зале не была предельной, Дик наверняка расслышал бы скандирование «супруги» и пожалел, что обучил ее некоторым словечкам на американском. Потому что звучало это скандирование отлично от общей массы выкриков: