— …намек продолжать в том же духе! — хором проговорили оба и продолжили в том же духе.
Теперь, когда идеолог первой войны в истории новой эпохи собрался прибыть на Землю, горстка одичавших спекулатов напряглась, чтобы изобразить хорошую мину при плохой игре. Из России им прислали декорации фасадов — настоящие постройки в Берлине раздолбали в перестрелках. Америка поддержала их запасами продовольствия — правда, бутафорского, из Голливуда. Китай расщедрился и пополнил недостачу в рядах не кем-нибудь, а «синтами», для чего их, никогда не державших в руках оружия и теряющих сознание при виде капли крови, обрядили в военную форму. Словом, проделали всё, кто во что горазд, и на том успокоились.
Стефания и Армана держались в среднем звене офицерского состава. С одной стороны, это давало им возможность быть услышанными. С другой — снимало всякую ответственность за содеянное. Недаром вся эта операция, спланированная правительством Содружества, носила название «Серый кардинал». Однако накануне прилета Мора Эвелина Смелова насторожилась. Стефании с Армане, несколько месяцев назад поморочивших головы спекулатов идеями «высшей расы» и избранности, велено было выхлопотать себе отпуск и убраться подальше от опасности, ведь непредсказуемому главнокомандующему вполне могла прийти мысль устроить чистку в рядах, и не исключено, что под метлу заодно со спекулатами попадут замаскированные агенты.
Синьорина Каприччо и фрау Зегенд отсалютовали госпоже Смеловой и направились просить об увольнительной.
— Я не могу вам отказать, — сообщил им ставленник Мора в штабе Берлина. — Вы зарекомендовали себя как лучшие офицеры и своей дисциплинированностью заслужили право на небольшой, заметьте: небольшой! — отпуск.
— Бессмертен Мор! — рявкнули в один голос оба образца дисциплинированности, щелкая каблуками.
Стефания с Арманой уже вовсю загорали на пляжах Красного моря, когда Мор наконец добрался до столицы Германии.
Жизнь Берлина замерла. Все проспекты, наскоро очищенные от обломков и покореженной техники, были перекрыты, а в час приезда высокого гостя снайперы заняли крыши всех уцелевших после войны небоскребов. Дрезденская картинная галерея по приказу новых бургомистров транслировала в небеса веками хранимые в запасниках шедевры художников Наследия, которые было видно на территории всей Германии. И под скай-трансляцию картины Арнольда Бёклина «Война» флайер главнокомандующего и огромная свита из охранников и приближенных влетели в город.
Выстроившиеся вдоль пустых дорог толпы спекулатов приветственно заорали и принялись размахивать желтыми флажками, петь гимн, скандировать бравые слоганы и прочая, и прочая. Всё напоминало бы обычный приезд какой-то «шишки», если бы на улицах Берлина (да и на Земле вообще) не отсутствовало два непременных общественных звена — дети и старики. Когда эвакуировались коренные жители, власти Содружества вывезли всех без исключения гражданских в отдаленные места Галактики. Ну а среди завоевателей детей и пожилых, само собой, быть не могло. И поэтому город смотрелся, мягко говоря, неестественно, как компьютерная игрушка средней руки или закрытая военная зона, потому что вместо стариков и детей рядом с жителями стояли тупыми болванчиками ничего не понимающие «синты» из Китая — все на одно лицо, да еще и разодетые в военную форму.
Несколько оголтелых приверженцев Мора построили своих солдат так, чтобы сверху на площади можно было прочесть составленные из них буквы: «Бессмертен великий Мор!»
От кутерьмы в двух районах города обрушилось несколько фальшивых русских фасадов, и ставленник главнокомандующего в Берлине бегал с выпученными глазами и недобрым словом поминал каких-то неведомых гастарбайтеров. Понять, кто это такие, не смогли даже лучшие дешифровальщики Содружества, однако достаточно было уже и того, что российскими декорациями задавило три взвода и четыре единицы техники. Архитектурные макеты не пощадили даже старших офицеров, которые не ожидали от них такого подвоха и попросту не успели, вопреки обыкновению, унести ноги из опасной зоны.
Напуганный чрезвычайным происшествием с липовыми фасадами, ставленник отловил кого-то из бургомистров и распорядился в срочном порядке убрать отовсюду муляжи голливудской пищи.
— Не хватало еще, чтобы господин главнокомандующий или кто-то из его приближенных у нас отравились! Всем головы долой! Убрать! — верещал он, умудренный опытом и не понаслышке знавший, что если уж пришла беда, то открывай ворота: коль скоро случился конфуз с одним элементом показухи, жди неприятностей и от другого. — И ко всем чертям списать этих бракованных «синтов»! Они даже приветствия орать не научились! Безобразие!
Но было поздно. Прямо среди честн
— Что с ними, Адмирал? — недоумевая, спросил Мор.
Тот развел руками:
— Вирус паранойи, как я осмелюсь предположить, господин главнокомандующий…
— Если бы я не верил своим глазам, я разжаловал бы вас за дезинформацию. Пусть командование проведет чистку в своих рядах и исключит всех идиотов.
— Я отдам необходимые распоряжения на сей счет, господин Мор, — заверил Адмирал. — Но в таком случае исключить им придется всех, и в первую очередь самих себя.
— Нам не удержать Землю с такой тупой ордой… — сокрушенно констатировал Желтый Всадник. — Но нам нужно продержаться хотя бы до тех пор, когда я отыщу эмигрантов из Мемори!
— А удастся ли нам вернуться обратно без зеркала фаустянских монахов?
— Адмирал, вы непроходимо глупы. Я уже не раз повторял, что с Альфой и Омегой можно проникнуть в любую вселенную любого порядка. Альфа и Омега есть начало и конец всего. И никакие монахи с зеркалами будут нам тогда не нужны. Мы сами станем сверх любых богов и самого мироустройства! И вас я тоже не обижу, хоть вы и дурак, Адмирал.
Впечатленный размахом замыслов господина Мора, Адмирал умолк и ретировался.
Затем был закрытый банкет для специально приглашенных лиц, с которого Мор уехал через двенадцать минут после начала торжества.
Изрядно поднабравшись, штабные начальники принялись бродить от столика к столику и затевать беседы.
Адмирал, глядя в точку, тупо пил. Он даже не сразу услышал, что там болтает Мистик, руководитель отдела, отвечающего за поиски объектов навязчивой идеи Мора. Мистик был пьян в дужину. Он чертовски устал мотаться за чокнутым Мором по всей Галактике и выслушивать его исступленный бред.
— Слуш-те, Адмирал, — кинул он пробный шар, пользуясь тем, что на подобных мероприятиях все заняты собой, а не прослушкой, — а вам не кажется, что мы… как бы это сказать?.. тратим свое время неизвестно на что?
Адмирал хрюкнул, безвольно вздернул и уронил плечи, а затем продолжил прерванное занятие — опять присосался к трубочке в коктейле.
— И ить вот что обидно, — развивал мысль пошатывающийся на высоком стульчике Мистик, ослабляя застежку мантии и выпуская наружу галстук-бант, — ну были бы у него цели, как у всех порядочных психов… Эскалибур там… или Чаша Грааля… на худой конец власть над миром…
— Так и подсуньте ему эти чертовы Альфу с Омегой! — огрызнулся Адмирал.