Ночью я просыпаюсь и притягиваю ее к себе.
— Пожалуйста не надо, — стонет Мартышка. — Я хочу сберечь себя для мужа.
— Сударыня, ваши слова для лебедя — пустой звук.
— Ох… пожалуйста… отвяжись, пожалуйста!
— Пощупай мое перышко.
— Ах-х! — едва не задыхается Мартышка, когда я вкладываю свой член в ее ладонь. — Да этот лебедь — еврей! — удивленно восклицает она, и другой рукой хватает меня за нос: — А вот и клюв! Слушай, кажется, теперь я понимаю стихотворение еще глубже!.. Правда?
— Ты замечательная девушка, ей-Богу!
У Мартышки перехватывает дыхание:
— Правда? — Да!
— Правда?
— Да! Да! Да! Можно, я теперь тебя трахну?
— О, любимый мой! Родной! — постанывает Мартышка. — Трахни меня! В любую дырку, милый! Я вся твоя!
После завтрака мы гуляем по Вудстоку в обнимку. Щека Мартышки буквально прилипла к рукаву моего пиджака.
— Знаешь, — признается Мартышка, — кажется, я перестала тебя ненавидеть.
Пообедав, пускаемся в обратный путь. Дорога до Нью-Йорка займет весь остаток дня — и мы таким образом продлим наш уик-энд. Примерно через час пути Мартышка настраивает радио па волну Дабл-ю-Эй-Би-Си и начинает покачиваться в такт заводной рок-мелодии. Потом вдруг резко выключает радио:
— Достал меня этот грохот!
Правда, было бы здорово не возвращаться, спрашивает Мартышка.
Правда, было бы здорово жить в деревне с любимым человеком?
Правда, было бы здорово вставать исполненным сил с восходом солнца? И ложиться спать совершенно обессиленным, как только солнце скроется за горизонтом?
Правда, здорово, когда у тебя куча обязанностей, и на выполнение их уходит целый день? А ты при этом даже не подозреваешь о том, что выполняешь эти обязанности.
Разве это не роскошь — совершенно не думать о себе? Целыми днями, неделями, месяцами — не вспоминать о себе? Носить старую одежку, не краситься, не заботиться о том, чтобы постоянно быть в форме?
Проходит некоторое время. Вдруг Мартышка начинает свистеть.
— Правда, это было бы здорово?
— Что на этот раз?
— Правда, было бы здорово стать взрослыми? Понимаешь?
— Просто замечательно! — отвечаю я.
— Что такое?
— Почти три дня я не слышал всей этой чепухи, всего этого вздора, этой подростковой ерунды…
Я хотел сделать ей комплимент, а она обиделась:
— Это не «чепуха», чувак, это не ерунда — это я! Собственной персоной! И если я недостаточно хороша тебя, член Комиссии, то пошел ты знаешь куда! Не смей унижать меня, понял? То, что мы приближаемся к этому вонючему городу, в котором ты такая важная шишка, еще не повод для того, чтобы оскорблять меня!