Исход: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы осознали наш шанс. Под предлогом секса с Лерой необходимо было вписаться к ней на хату в ввосьмером. Зажечь эту горячую даму мы поручили Руслану, как единственному холостяку в группе, но он внезапно проявил какие-то ретроградные чувства и пошел на попятную. Мы потащили их в элитную гримерку, где продолжили спаивать обоих. В этот момент выяснилась подробность, что Лера приехала в Прагу не одна, а с мамой, с которой живет в одном номере... В свете новых обстоятельств, когда выебать предстояло еще и маму, отговорки Руслана стали уже вовсе неуместны. Нам очень не хотелось назад в Миладу...

Тем временем заиграли испанцы, и тут уж вся толпа, и мы вместе с ними, просто устроили хаос-беспредел, мясорубку и даже поднимали на руки увесистых музыкантов! Для большего веселья, мы кинули в самую гущу пьяную Леру, попутно снимая с нее остатки одежды. Чехи поняли, что значит Русская победа! Мы подняли ее, и преподнесли на сцену, как заслуженную награду испанцам. Потом мы преподнесли им Руслана. Потом преподнесли меня и еще пару людей. Все эти дары оставались валяться на сцене, потому что не могли уже выбраться обратно в зал из-за неимоверной давки и бешенства.

В общем, пиздец, они тоже отыграли всю программу, а их все не выпускали. Они говорят, все, не будем больше играть, сколько не просите. Я вытащил к ним наше секретное оружие – белокурую Леру и дал ей указание, предложить им отсосать, если они сыграют еще песенку. Она подошла к гитаристу, что-то ему сказала - тот без колебаний схватился за гитару и начал рубить рок! Дебош продолжился с новой силой!

Дальше я смутно помню... Мы снова братались с испанцами, все братались с нами, я раздавал фирменные диски и нехило наживался. Было уже далеко за полночь, и группы все отыграли, а народ и не думал расходиться, тут привыкли, видимо, гулять до полного поражения... В чаду мглы мы куда-то потеряли Леру и никак не могли ее найти. Испанцы не признавались… Это был провал, надо было срочно найти вписку, но.. Поганая Европа, там что, вообще не принято вписывать людей? и пусть их восемь, но зато какие! Наконец мы нашли какого-то алкаша, он, опять же, говорил по-русски и был готов к диалогу. Я оставил Руслана договариваться с ним, а когда вернулся – они уже пили спирт! Это снова было поражение, на этот раз я пошел прямо к организатору концерта – вокалисту группы Guided Cradle Этану и сказал, что не намерен больше терпеть отели с хвостатым персоналом и, если на следующее утро нас найдут в Миладе замерзшими и без лиц – это будет на его совести. Этан был уже очень пьян, но взялся за дело со всей ответственностью и, с важным видом, сделал пару звонков, после чего объявил, что слугам приказано предоставить нам в Миладе новые апартаменты и протопить их по-русски. Что ж, хоть так...

Где-то к трем утра нам, наконец, удается выбраться из плена кабака, вытащить из него всех заморских обитателей, в ходе этого мы потеряли Клару, зато нашли за каким-то ящиками Леру. Мы очень обрадовались, но преждевременно, она была без сознания, и, как мы ее ни переворачивали и ни глумились над ее телом, признаков жизни так и не подавала. Пришлось расписать ее пентаграммами и свастиками и положить обратно...

Приезжаем обратно в вонючий гадюшник, нихуя там лучше нет комнат, чем та, в которой мы кутили до этого, пьяный Роберт валяется посреди кухни со сворой собак... Достаем всю еду, которая оставалась, давимся ей, я замечаю в углу кастрюлю, полную какого-то варева, я спрашиваю у Роберта: "Это по-вегану? Это сегодня приготовили?" Он кивает головой, да, по вегану. Отдаю кастрюлю Руслану, он пытается ее подогреть на печке, все это в полной темноте – в дизель-генераторе, который стоял в подвале и вырабатывал немного электричества, кончилось топливо.

Садимся есть, Роберт садится с нами, чего-то рассказывает... И вдруг начинает орать: "Что вы делаете?? почему вы едите это? Это еда для собак!" Мы в ахуе, Руслан побежал сразу блевать, а потом рыдать - еда была не по-вегану... Именно в этот момент, нажравшись собачьей еды в разрушенном здании с крысами где-то в аду, его дух был надломлен. С этого момента Руслан преобразился и двинулся решительными шагами в мрак запоя...

Сижу ночью в кафе, смотрю в окно. Сегодня Friday night, улицы заполнены народом, хотя уже далеко за полночь. Арабы, негры орут и смеются у входов в бары, в круглосуточное кафе, где я сижу, набилось человек сорок, все греются, болтают и пьют кофе. Через час я выйду отсюда, передо мной пять тысяч километров, пять ночевок в непредсказуемых местах, пять дней, наполненных непрестанным кутежом и около 20 евро на все. Пружина готова развернуться полностью, поехали.

Допиваю кофе, выхожу на улицу, иду через незнакомый город на автовокзал. Тысячи белых такси проносятся мимо, люди жмутся в круглосуточные закусочные, достаточно морозно. Сажусь в автобус, еду до порта, загружаюсь в огромный двенадцатипалубный корабль-казино. У меня самый дешевый билет – без места в каюте, я просто ложусь спать на одном из диванов в углу игорного зала. Просыпаюсь утром от сильного голода, 20 евро отложены на поезд, роюсь в карманах, нахожу 20 центов, иду в казино, нажимаю на кнопку в игральном автомате, и, внезапно, 20 центов превращаются в 5 евро. Завтрак.

Переплываем море, выхожу в грузовом порту, часа три пытаюсь поймать машину, ничего не получается. В конце-концов меня замечает полиция и гонит в какие-то леса, заблудился между скал, вышел в какую-то деревню, там русские дети рассказывают мне, как добраться на перекладных автобусах, аллилуйя.

Денег хватает только на полдороги, выхожу, метет поземка, полное отсутствие средств. Вечереет. Иду в городскую библиотеку греться, там бесплатный Интернет и собрание Солженицына, проверяю почту – знакомый из Москвы пишет, что как раз заехал сюда сегодня навестить друзей и уезжает вечером. Мы встречаемся, идем на вокзал, крадем из магазинов еду и сувениры по дороге, садимся в проходящую электричку без билетов, претворяемся, будто сидим здесь с первой остановки, кондуктор проходит мимо, едем.

Мой иностранный знакомый приехал из Москвы на родину проведать родных и друзей. Он отмечает каждый городок, который мы проезжаем: «Здесь я сидел. И здесь сидел. А здесь тюрьма просто ужасная». Его срок заключения был разбит на несколько меньших, в связи с тем, что он учился в Москве и вынужден был ездить туда во время сессий… «Каждый раз, когда я приезжаю домой, я впадаю в такую депрессию, беспрерывно думаю о суициде. В этой стране самый большой процент суицидов в Европе, не могу здесь больше двух недель. Тут очень плохо, бесконечная мгла, даже деревья не настоящие. Вот эти деревья, у нас очень гордятся нашей зеленой страной. Посмотри, они одной высоты все, это насаждения, везде насаждения, смотреть на естественный лес мы ездим в Россию.

11 лет назад я приехал впервые в Москву, мы организовали под Ростовом большой эколагерь, против строительства терминала местного завода. Съехались люди со всей России, жили в палатках, бухали постоянно, песни пели. Потом приковали себя наручниками к большим бетонным блокам, поставили их на дороге, по которой каждое утро рабочие шли на стройку, так обычно делают протестующие в Европе. Рабочие утром все это увидели, отпиздили всех, кто там был, собрали палатки в кучу и подожгли. Я стою посреди всего этого пиздеца, все горит, люди валяются в пыли, думаю, все, конец. В Европе такое немыслимо. А на следующее утро русские еще выпили, настроили новых шалашей, купили водки, и лагерь продолжился, как ни в чем не бывало. Тут-то я и понял, что русские люди, конечно, более гламурные…»

Приезжаем, ночую у другого знакомого, проверяю почту – вчера в Питере мрази заложили на огромный концерт бомбу с гвоздями, она чудом не взорвалась. Там было больше 600 человек, сумка со взрывчаткой была в самой давке. Все эти девочки, мальчики… очень плохо.

Утром перед отъездом еще один рейд грабежей по магазинам, еда и модная одежда исчезают в моей сумке. В полдень сажусь на рейсовый автобус с челноками, повсюду пахнет копченой рыбой и моющими средствами. Через несколько часов пограничник ставит мне в паспорт штамп – я снова на Родине. Грязный снег, солдаты в ватниках, овчарки… Приезжаю в Питер, оставшихся денег хватает ровно на билет до Москвы. Вечер у подруги, ночной поезд, питаюсь исключительно ворованным. Днем уже в Москве, на перроне стоят менты и отправляют всю молодежь на обыск. Добро пожаловать. Провожу два часа в отделении, когда доходит очередь до меня, начинается обед, отпускают без досмотра. Я рад, в рюкзаке вместо таблеток они нашли бы пулеметную ленту, электрический самотык-вибратор и четыре килограмма виниловых пластинок с кишками на обложках.

Время потеряно, не успеваю заехать домой, сразу еду к клубу. Сегодня там презентация диска знакомой группы, все наши уже в зале. Начинается шоу, обезумевшие люди прыгают в толпу со второго этажа, ходят по головам, Вова сегодня выступает в спортивном костюме, толпа штурмует сцену, то и дело у него отбирают микрофон. «Мы будем разбивать лица ублюдков в щепки».

Меня заботят насущные проблемы, я уже разложил на столе только что вывезенные из-за границы пластинки, и через полчаса у меня уже достаточно денег, чтобы покрыть свои расходы на ближайшие дни. Отдаю все свои вещи друзьям на хранение, переодеваюсь в туалете, три человека, которые тоже едут сегодня со мной в Киев уже ждут меня на улице, поезд отходит через час. Ловим машину, закупаемся в ларьках, едем.

Утро встречаем уже на Украине. Настроение – отличное, слушаем в плеере песни Михаила Боярского, гуляем по Крещатику, едим в столовых за гроши. Ночуем у подруг в пригороде, утром приезжают все наши, дебош, алко-трэш, теперь Боярского знают наизусть уже все. Ближе к вечеру все уже на взводе, встречаемся с местными на окраинах, все в бреду, пьяны. «Вперед гусары – ебать и резать!» - орет человек в беспамятстве и, тут же, блюет себе на дорогую куртку за тысячу баксов. Все грузятся в автобусы, едем на запад. Около 5 часов утра, на рассвете, останавливаемся на границе области и идем через села и хутора на железнодорожную станцию. Прихватил морозец, отовсюду кричат петухи, мазаные хаты еще не проснулись.

Садимся все на первую электричку, въезжаем на ней в город. День выдался солнечный, гулять по кривым мощеным улочкам – просто класс. Оккупируем небольшое кафе прямо в центре и ждем, когда за нами придут. К нам присоединяются пацаны из Минска, они здесь с самого утра и, пока, никаких движений в городе не заметили. Ожидание длится уже больше трех часов, решили сами выдвинуться к стадиону, им навстречу. Маршируем колоннами через проспекты и бульвары, песня мушкетеров разносится на весь город. Рядом со мной идет парень и воодушевленно бормочет, глядя на памятник Степану Бенедере: «Потерпи, Русь-матушка, приехал биться за тебя Ванька калужский…»

Площадь перед государственным университетом, около четырех часов дня. Мы стоим плотным квадратом в шестьдесят человек – киевляне, минские, москвичи, - так, что флигель здания прикрывает нас сзади. Из парка напротив вываливается толпа местных идиотов, больше ста человек, они все идут к нам, приплясывая, и орут какие-то глупости. «Один за всех – и все за одного!» - кричим мы им, и первые ряды сходятся.

Дальше – кадры: разбитые лица, рваная одежда, куски асфальта, летящие мусорные урны, какое-то длинное хуйло из их рядов выбегает вперед, узнает меня и кричит от неожиданности: «Что ж вам все не сидится??». Потом – по сценарию: выстрелы в воздух, приезжают «космонавты», всех кладут на асфальт, потом лицом к стене, потом – в отделение. «Москаль?» - мент в приемке удивленно крутит в руках мой паспорт. Нас рассаживают по разным камерам, я попадаю в ту, где уже сидят один знакомый из Киева и один москвич. У москвича сильное сотрясение, он ебнулся рассудком, беспрерывно спрашивает нас: «Где я? А что, была драка? И я дрался? Да ладно! Вы меня наебывате!» - и так с интервалом в минуту, каждый раз одно и то же. Кратковременная потеря памяти. Через час он просто заебал нас.

Я стою перед железной дверью в вонючей камере в городе, где существует улица Джохара Дудаева, не спал больше пяти дней, не был дома больше двух месяцев, по коридору ходят украинские менты, а у параши окровавленный человек повторяет в тысячный раз: «Да ладно! Вы меня наебываете!»

Хорошо отдохнули.

«У меня гипоксия коры головного мозга. Мы все больны. Эти люди тоже больны» - говорит Олег, врач судебно-медицинской психиатрической экспертизы, - «Поэтому мне надо накатывать иногда». Мы пьем водку в стоячей чебуречной, в нашей чебуречной, где и всегда.

«Тяжело тебе жить, наверное», - говорю я ему, - «Ты вот смотришь на людей и сразу все примечаешь, каждого – в свой разряд, каждому – свой диагноз».

«А как же, ну ничего, привыкаешь. Такова уж человеческая природа. Набор отклонений не так велик, разнообразие всех людей тоже не так велико. В этом нет никакого греха, в том, чтобы принадлежать к одному из нескольких десятков типов. Ты можешь рожать детей, достичь успеха в какой-то области, отдыхать по-всякому. Это не так уж плохо».

«Ну да, наверное. И не надо никакой души, ее упраздняет социальная психология и статистика».

«Это все статистика. Знаешь, ведь нет такой болезни – шизофрения. Все люди склонны к ней более или менее, она – часть человеческой природы, склонность к ее обострению передается по наследству. Когда мы ставим диагноз, мы не мудрим и не болтаем чепуху, как все эти психологи и психоаналитики. Я смотрю только – произошла ли уже диссоциализация личности, то есть, этот человек еще может жить в человеческом обществе или уже нет. Ведь все гении – шизофреники, вся разница в том, что у кого-то эта предрасположенность проявляется  в умении слагать огромные числа, рисовать картины, писать симфонии, а у кого-то - в коллекционировании фантиков или в неумении завязывать шнурки и ухаживать за собой. Вплоть до физиологических отклонений, в тяжелых случаях. Все эти люди в наколках, которых мы обследуем, зомби, пустые оболочки от людей – полный распад личности, как куча мусора. Они топят детей, сидят по лагерям с детства…»

Мы выпиваем еще по одной.

«Знаешь еще… в психиатрии есть одна мысль, экстравагантное предположение. Что шизофрения есть ни что иное, как еще один, заложенный в нас, путь эволюционного развития вида homo sapiens. Возможно, среди нас рассеян ген новой расы, нового человечества, которое однажды придет на смену нынешнему. В каких-то условиях будущего нового мира, возможно, именно эти люди окажутся наиболее приспособленными, эффективными. Я уже сейчас смотрю вокруг, в метро, например, вокруг просто полным полно клинических типажей. Я боюсь за своего сына, наверное, когда он вырастет, на улицах уже будут одни психопаты».